В сетях страсти - Крис Кеннеди

София вздрогнула, но тут же замерла в оцепенении. А Козимо, внимательно глядя на нее, как бы в задумчивости проговорил:

– Признаюсь, вы очень удивили меня, дорогая. – Он казался совершенно невозмутимым, но за внешним спокойствием чувствовалась едва скрываемая ярость. – Да-да, я не ожидал от вас такой хитрости. А следовало бы… Вы всегда были для меня сюрпризом. В первый раз я удивился, когда вы сбежали, прихватив с собой гроссбух. – Козимо тихо рассмеялся. – Это было крайне удивительно, однако повода для беспокойства не давало. – Скрестив руки на груди, он продолжал: – Но потом исчез Ричард. Предатель! Они с твоим отцом пытались присвоить то, что принадлежит мне.

Софии хотелось бежать, хотелось лягаться, кусаться, царапаться, но она не могла пошевелиться и не могла отвести взгляд от пронзительных глаз Козимо. А он провел пальцем по ее щеке и вновь заговорил:

– Но теперь тебе ничего не поможет, София. Ни слезы, ни все те хитрости, которые выручали тебя столько лет. – Его спокойный, почти ласковый голос пугал куда более, чем пугал бы явный гнев. – И все эти годы ты обманывала меня. – Он прищелкнул языком. – Ах, как нехорошо. Просто ужасно. Конечно, мы нашли Ричарда. Реми его отыскал. Но мы смогли узнать только одно: вся информация – в гроссбухе, который… – Козимо наклонился над ней и, обдавая ее зловонным дыханием, процедил: – Ты бросила нам вызов. Снова сбежала. – С силой сжав руку Софии, он дернул ее на себя. – А теперь что ты задумала? Отвечай!

София молчала, и Козимо, сокрушенно покачав головой, снова провел пальцем по ее щеке. После чего с усмешкой проговорил:

– Имей в виду, София Шелк больше мне ни к чему. В отличие от леди Мистраль. – Он рывком поднял ее на ноги и, прижавшись к ней своим худым телом, прошипел: – Если хорошо меня обслужишь, может быть, позволю тебе пожить подольше.

Софию охватила паника. Пронзительно вскрикнув, она отчаянным усилием освободилась и бросилась бежать. Но Козимо успел схватить ее за юбку и потащил на себя. В этот момент в дверях зала появился Нолл. Увидев Софию и вцепившегося в подол ее юбки Козимо, барон помрачнел. Заметив улыбавшегося Реми, стоявшего чуть поодаль, он воскликнул:

– Господи, что все это значит?!

Тут Козимо подтащил Софию к себе и заорал:

– Убирайся, Нолл! Не лезь не в свое дело!

Однако Нолл словно окаменел.

– Убирайся! – кричал Козимо. – Оставайся здесь, в холодной Англии, а мы с леди Мистраль отправляемся на юг!

– Нет! – вскричала София, но Козимо зажал ей рот ладонью и отбросил к стене.

Навалившись на нее и снова обдавая зловонным дыханием, француз прошептал ей в ухо:

– Если хочешь жить, молчи.

Этот угол зала был погружен в темноту, но София чувствовала на себе множество взглядов. За ней наблюдали все здесь находившиеся. Слуги, Реми, Нолл… И никто не собирался вмешаться. Никто не пытался остановить негодяя. Конечно, Кир бы вмешался, но его здесь не было. И теперь ей, если она хотела жить, следовало сохранять ясность мысли.

– Д-да… – прохрипела она, задыхаясь.

– Будешь молчать и делать то, что велено?

– Да, буду, – прошептала София.

– Если пошевелишься, сделаешь неожиданное движение, я тебя убью, поняла? – процедил Козимо.

Она содрогнулась и кивнула. Ей вдруг стало ужасно холодно.

– И не думай, что кто-то здесь вмешается, – продолжал он. – Они, возможно, будут жаловаться королю, но уже после того, как все свершится. После того, как я уплыву из Англии. Слышишь?

София снова кивнула.

Козимо долго смотрел на нее. Глаза его находились всего в нескольких дюймах от ее глаз, ладонь же по-прежнему зажимала ей рот. Наконец он медленно отпустил руку и сказал:

– Мне нужно сделать одно дельце, а ты пока подождешь здесь, в замке. Потом мы поедем на твой корабль.

Она в очередной раз кивнула, дрожа как листок под ветром.

– Отведите ее в спальню, – велел Козимо стражам. – И заприте дверь.

Воины потащили Софию по лестнице. Она отчетливо слышала топот их сапог, эхом отдававшийся от каменных стен, и смутно, словно сквозь сон, внезапно услышала, что прибыл гонец, сообщивший что-то насчет готового к погрузке фургона. А затем услышала, как Козимо спрашивал, почему фургон прибыл сюда, а не стоял уже у скал. Ему говорили что-то насчет прилива, но Козимо завопил, что хочет покинуть Англию сегодня же ночью.