Непокорная тигрица - Джейд Ли

— Если бы мы сейчас были в Пекине, — пробормотал он, — то я бы закрыл двери своего дома для всех друзей и знакомых, притворился бы больным, чтобы слуги не докучали мне, и провел бы целый месяц, а может, и больше в постели с тобой.

— Если бы мы были в Пекине, то я бы согласилась на это, — прошептала Анна. — И я бы не думала ни об опиуме, ни о твоей ужасной работе. Я забыла бы обо всем на свете и только бы ублажала тебя.

Наконец они отстранились друг от друга. Чжи-Ган помог ей поправить грубую крестьянскую одежду, а она в это время начала мазать лицо пеплом. Затем, отступив в сторону, он внимательно осмотрел ее и нахмурился.

— Ты похожа на мальчишку. На чумазого крестьянского мальчишку.

Анна кивнула.

— Только ты знаешь, что скрывается под этой одеждой.

— Нет, — сказал он, недовольно поморщившись. — Другие тоже знают. Этот твой Половинка и его люди.

Анна отвернулась от него, чувствуя, как в ней закипает злость.

— Они не мои мужчины, — отрезала Анна. Ей так хотелось, чтобы он снова крепко обнял ее, и она раздраженно пробормотала: — Я совсем не знаю их.

— Но ведь они — люди твоего отца, — продолжал настаивать он.

— Приемного отца. Да, Половинка был со мной, когда я делала свою первую ходку, — подтвердила она. Как же ей было противно произносить имя этого негодяя! — Остальных я не знаю. — Посмотрев в окно, она увидела, как ветер раскачивает ветки дерева. — Я хорошо знаю только соломенных солдат.

— Ты, наверное, довольно часто прибегала к подобной хитрости? — холодно спросил Чжи-Ган.

— Очень редко, — ответила Анна и, повернувшись, посмотрела ему глаза. — Мы никого не заставляли принимать опиум, — раздраженно добавила она. — Они сами приходили к нам и умоляли дать им его.

— Опиум в обмен на девочек.

Она вздрогнула.

— Я никогда не согласилась бы на такую сделку.

— Неужели? — Чжи-Ган презрительно усмехнулся. — Ты действительно не смогла бы этого сделать?

— Никогда, — твердо произнесла Анна. — Девочек, за которых некому было заступиться, продавали в публичные дома? — Она содрогнулась от ужаса. — Это просто жестоко... — И она глубоко вздохнула, заставляя себя признать страшную правду. — Это грязный бизнес. Ведь вокруг столько людей, которые готовы расплатиться деньгами, отдать свои драгоценности и даже шелковые ткани, расшитые золотом. Зачем связываться с девочками, которые на каждом шагу будут упираться и сопротивляться? К тому же они могут оказаться не девственницами. — Она вдруг поняла, что сейчас настал самый подходящий момент для того, чтобы рассказать ему всю правду. — Я говорила об этом своему приемному отцу. Знаешь, что он мне ответил?

Чжи-Ган покачал головой, потрясенный всем, что он услышал.

— Что смазливая девчонка будет приносить доход несколько лет, а драгоценности можно продать только один раз. Он покупал девочек просто десятками за какие-то гроши. — Анна прижалась головой к его груди, не в силах сдержать своей ярости. — Он говорил, что китайцы ценят своих женщин только за то, что те умеют раздвигать ноги. И какая им разница, будут ли они заниматься этим со своими собственными мужьями или с клиентами в публичных домах? Если китайцам нет до них никакого дела, то нам и подавно.

— Я тот самый китаец, которому не безразлична их судьба, — сурово произнес Чжи-Ган, и его глаза потемнели от гнева.

— Я знаю, — сказала Анна и, повернувшись, взяла соломенную шляпу с широкими полями, которую собиралась надеть, чтобы скрыть свои волосы. — Поэтому я и хочу, чтобы ты убил его.

Чжи-Ган удивленно заморгал, а она воспользовалась этим замешательством и нежно поцеловала его.

— Да, мистер Палач, — сказала она, улыбнувшись. — Я действительно хочу, чтобы ты убил моего приемного отца.

— Почему? — спросил он, прищурившись.

— Потому что он отпетый негодяй. Неужели этого недостаточно?

Он молчал, явно обдумывая ее слова. Она же прервала его размышления, решившись рассказать ему все без утайки.

— Ты — палач императора, — начала Анна. — Ты выслеживаешь торговцев опиумом и уничтожаешь их. Мой приемный отец ведет довольно бойкую торговлю. Сэмюель продает женщин в публичные дома, поставляет губернаторам опиум и одновременно занимается гангстерским ростовщичеством. У него процветающий бизнес, и ты должен положить этому конец. — Немного помолчав, она добавила: — Насколько я помню, ты поклялся сделать это, разве не так?

Чжи-Ган пожал плечами.

— Я поклялся защищать Китай и моего императора.

— Очень хорошо.

— Нет в этом ничего хорошего, — сердито пробормотал он. — Если ты желаешь своему отцу смерти, то почему сама не убьешь его?

— Потому что этот сукин сын чересчур подозрителен. Я не могу и близко подойти к нему, не имея на то серьезной причины. Во всяком случае, сейчас… — Анна замолчала, так и не сказав всего, что хотела сказать. Однако Чжи-Ган понял, о чем она умолчала.

— Не теперь, когда ты убежала от него, прихватив с собой товар.

Она вздохнула.

— Я могу сказать ему, что вынуждена была бежать, что за мной гнался императорский палач, — тихо произнесла она. И это была чистая правда, хотя она немного и изменила последовательность событий. — Но он все равно будет относиться ко мне с подозрением и не подпустит меня к себе достаточно близко. Ты же, как новый покупатель, сможешь подобраться к нему, а потом — рра-з и все. — Она жестом показала, как перерезает ему горло. — Ты убьешь его своими ножами.

Чжи-Ган покачал головой.

— Ты так легко говоришь об этом.

— Поверь, это не так уж трудно сделать. Сэмюель любит отмечать заключение новых сделок. У нас будет возможность убить его и убежать. Я знаю, о чем говорю.

Чжи-Ган скрестил руки на груди и сел на кровать, продолжая пристально смотреть на нее.

— Зачем так рисковать?

— Это твоя святая обязанность! — закричала Анна, теряя терпение.

— Не моя, а твоя. Почему бы тебе просто не сесть на корабль и не уплыть в Англию и забыть об этой жизни навсегда? По-моему, именно таким был твой первоначальный план.

Закусив губу, она кивнула. Да, она хотела этого. Или думала, что хотела. Анна не знала, когда конкретно изменились ее намерения и она, вместо того чтобы совершить побег, стала мечтать о мести.

— Именно он дал мне попробовать опиум в первый раз.

Чжи-Ган удивленно вскинул брови.

— Зачем ему было приучать к опиуму курьера? Это довольно рискованно.

Анна горько усмехнулась.

— Зависимость возникает примерно через год. Он выбирал для этого самые подходящие моменты и делал так, чтобы мне отчаянно хотелось попробовать опиум еще раз, — сказала она и подумала: «Какая же я была глупая и наивная!» — Он пытался таким образом приручить меня. Ему нужна была красивая молодая девушка, которая доставляла бы опиум вглубь страны и при этом работала бы в миссии, что давало ей возможность подольститься к губернатору.