Ловушка для Лиса - Максин Барри

Милеа подняла на него темные глаза, доверчивые и любящие, и ирландец вдруг обнаружил, что все рассудительные слова разом куда-то делись, не успев сорваться с языка.

Он хотел сказать, что Боалу, судя по всему, твердо привержен семейным традициям и старинным обычаям, и им, быть может, стоило еще раз хорошенько подумать, чем обернется неповиновение принцессы деду.

Вместо этого Питер обнаружил, что негромко, но твердо спрашивает:

— Этот обряд считается законным?

Глаза Милеа потемнели.

— И да, и нет. Он считается законным с точки зрения древних племенных правил, но ни один современный суд не примет его во внимание.

— То есть даже здесь, на островах, девушку нельзя выдать замуж без ее на то согласия?

— Да, верно.

— Как ты думаешь, твой дедушка это знает?

Милеа невесело рассмеялась.

— Бедный Питер! Ты, верно, думаешь, что связался с семейством закоренелых консерваторов! Конечно, дедушка понимает, что это незаконно. Если хочешь знать, он очень трезвомыслящий человек, а его отец был выдающимся бизнесменом и преуспел в мире белых людей. — Она замялась. — Это звучит…

— По-расистски? — негромко подсказал Питер.

Девушка потрясенно раскрыла глаза.

— Нет, Питер, нет! Дедушке нет дела до того, что мы с тобой — представители разных рас! Ты же сам знаешь, что на Лаоми живут люди самых разных национальностей, и им хорошо вместе! Дедушка уважает всех достойных людей, независимо от их цвета кожи, веры или политических взглядов, и местные девушки и парни уже не первое столетие заключают смешанные браки. Почему бы и нет? Кстати, моя бабушка была из Бразилии!

— Значит, он не поэтому против нашего брака?

— Конечно нет! Просто… Понимаешь, если бы у меня были братья или сестры и если бы я не была единственным ребенком в семье, то он бы только радовался моему выбору… — С этими словами Милеа потянулась к Питеру и крепко обняла его. — Дорогой, мой дедушка хочет сохранить древние обычаи и традиции. Его отец много сделал для нашего народа, и дедушка считает, что он тоже обязан оставить после себя что-то хорошее. Любовь к родной истории, например, или старинную культуру. Потому-то он и основал все эти школы для изучения родного языка, академию национального танца и…

— Тсс, голубка, успокойся, — Питер ласково отбросил с ее лба длинные темные пряди.

Милеа повернула к нему сердитое лицо.

— Я просто хочу объяснить тебе, почему дедушка поступает так, а не иначе. Дело здесь совсем не в расовых предрассудках и не в том, что ты ему не по душе. Я, кстати, уверена, что ты ему очень даже нравишься!

Питер, не выдержав, улыбнулся.

— В таком случае, голубка, он нашел очень странный способ выразить мне свою симпатию.

— Знаю! — Милеа невесело рассмеялась. — Просто дедушка такой человек. Он всегда все делает по-своему.

— Значит, мы должны помочь ему немного измениться, — твердо сказал Питер, — верно, голубка?

Милеа пылко обвила руками его шею.

— Ох, Питер, как я рада, что ты это сказал! Я так боялась, что этот обряд все испортит и Нолахо сумеет встать между нами! Если б ты сказал, что мы должны снова хорошенько все обдумать или что-нибудь еще в этом роде… Клянусь тебе, Питер, я бы умерла от горя.

Ирландец ужаснулся. Он чуть было не потерял свою любимую, и даже не потому, что хотел отступить, отречься от их любви, а просто из нежелания вставать между ею и ее семьей.

Он крепко прижал к себе девушку, мысленно давая себе клятву о том, что эта минутная слабость больше не повторится. Ни за что и никогда. Теперь Питер знал это твердо. Впервые за все время, прошедшее с первой их встречи, он окончательно поверил в любовь Милеа.

Девушка сердцем почуяла его мысли, и душу ее наполнила теплом тихая радость, которая никогда уже не угаснет.

Они сидели, обнявшись, и молчали, потому что в словах просто не было нужды.

Солнце начало опускаться за океан, и редкие чайки на северном берегу притихли, устраиваясь на ночлег. Питер наконец пошевелился.

— Что ж, — сказал он, — твой дедушка забил гол в наши ворота. Давай подумаем, чем мы можем ответить на этот ход.

Милеа вздохнула и поднялась на ноги, сладко потянувшись всем телом.

— Не знаю, — грустно сказала она.

Питер тоже встал, и влюбленные двинулись дальше по тропинке. Птичьи трели звучали все громче, прощаясь с уходящим днем, а с океана потихоньку подкрадывалась темнота.

— Может, нам стоит сходить к адвокату? — без особого энтузиазма предложил Питер. — Пускай он пошлет королю Боалу официальное извещение от нашего имени: дескать, мы считаем обряд Замещения незаконным или что-нибудь в этом духе.

Милеа вздохнула.

— Да, наверное. Но это звучит так официально!

— Знаю, голубка. Я ведь тоже не слишком силен во всех этих юридических тонкостях. Но ведь надо же как-то дать понять твоему деду, что мы не собираемся сидеть сложа руки, А этот щенок, которого он прочит тебе в мужья, мне совсем не нравится.

Девушка рассмеялась.

— Мне тоже! И меня вовсе не удивило бы, если бы выяснилось, что за всем этим стоит Нолахо. Ставлю последний грош, что это он подбил дедушку на обряд!

— До чего же мне хотелось кулаком сбить с его рыльца самодовольство! — проворчал Питер.

— С чего-чего?

— То есть с лица, — быстро поправился он.

Милеа улыбнулась. Она ненавидела насилие, но все же должна была признать, что с радостью полюбовалась бы, как задранный нос Нолахо превратится в лепешку.

Они все еще смеялись, когда, обогнув поворот тропинки, увидели невдалеке на фоне заходящего солнца огромный камень причудливой формы.

В закатном свете к его подножию падала гигантская черная тень. Вокруг уже шелестели крыльями совы, покидая дневные насесты, чтобы отправиться на поиски ужина. Высоко в макушках деревьев вздыхал и посвистывал ветер. Вся эта картина была пронизана ощущением мира и покоя, но в то же время незримым присутствием древней языческой силы.

— Теперь ты понимаешь, почему сюда приходили мои предки? — вполголоса прошептала Милеа, благоговейно глядя на диковинный камень, и задумчиво добавила: — Думаю, здесь однажды побывала даже родоначальница нашей королевской династии.

— Та самая легендарная воительница? — спросил Питер.

Девушка кивнула.

— Да, у нас во дворце есть ее портрет с цветком черной орхидеи.

— Мы так и не рассказали об этом твоему дедушке. Впрочем, может, оно и к лучшему. Если орхидея расцветет и окажется не черной… — Питер, не договорив, удрученно смолк.

— Да, — вздохнула и Милеа. Чтобы помириться с дедушкой, им нельзя целиком полагаться на помощь черной орхидеи. Сдвинув брови, она пристально поглядела на камень. — А ты знаешь, что местные женщины, которые никак не могли зачать, приходили сюда со своими возлюбленными? — негромко спросила она. — Они считали, что древние боги воздвигли этот камень как символ плодородия, и надеялись зачать здесь мальчика… — Милеа осеклась и стремительно обернулась к Питеру. В свете догорающего дня глаза ее вспыхнули огнем. — Питер… — проговорила она.