Поверь в любовь - Мэри Спенсер

Он смутился еще сильнее и закашлялся.

– Слушайте, объясните мне все еще раз. Вы первый раз были в ресторане три недели назад, так? – Она кивнула, и лицо ее засияло от счастья. – А до этого вы там никогда не были? То есть Джимми вас в ресторан не водил?

– Ну, не совсем, – замялась она. – Просто я не соглашалась. Понимаете, Мэтью, я ведь там ни разу не была.

Он почувствовал уже знакомую головную боль.

– Так, стало быть, вы не соглашались пойти в ресторан, потому что никогда там не были. Тогда как же вы вообще туда попали? Только не пытайтесь меня убедить, что так вот взяли и вошли, потому что я все равно не поверю!

– Конечно, нет! – возмутилась она, будто сама идея пойти в ресторан, да еще по собственному желанию, была невероятно абсурдной. – Меня пригласил Натан.

– Натан?! – поперхнулся Мэтью. – Натан Киркденд?!

– Да. – Элизабет положила в рот крохотный кусочек рыбы. – Заметьте, я не хотела идти, но он настоял на своем. А потом прочитал мне меню... ну и все получилось просто чудесно! Намного лучше, чем я ожидала. – Она мечтательно улыбнулась. – Натан... он очень добрый! И такой терпеливый!

– Нат Киркленд?! – тупо переспросил Мэтью. Элизабет тяжело вздохнула, подумав, что стрельба, вне всякого сомнения, притупляет слух. – Нат Киркленд повел вас обедать? В этот самый ресторан?

– Ну... мы ведь уже потом пришли сюда, – созналась Элизабет. – Когда он пригласил меня к миссис Грир, я так волновалась!

– В первый раз!

– Но потом он пару раз приглашал меня сюда, и, должна признаться, тут очень мило. И, – с гордостью добавила она, – я не сделала ни единой ошибки!

– Лицемерный сукин сын, – проскрежетал Мэтью.

– Простите? – Элизабет вскинула брови.

– Я хотел сказать... м-м-м... какой он все же хороший друг, этот Нат! Так заботится о вас! Тем более что Джима нет в городе!

Всю свою жизнь Элизабет потом ломала голову, почему эти слова заставили ее насторожиться.

– Так я ведь больше не жена Джеймса, – тихо сказала она – А Натан и в самом деле хороший друг, и я очень ему благодарна. Жаль только, что он совсем забросил свои дела, и все из-за меня!

– М-да... держу пари, так оно и есть!

– Мэтью Кэган, что все это значит?

– Ничего, кроме того, что я голоден, – Мэтью снова схватился за вилку, – а впереди, судя по всему, меня ждет дальняя дорога! Так что давайте приступим к еде.

Джеймс так и не разглядел кулак, который с хрустом врезался ему в челюсть. Только сейчас он стоял возле стойки бара, потягивая пятый стаканчик виски, а через мгновение уже валялся на полу, испуганно таращась в потолок. Грохот опрокидываемых стульев и испуганные крики мгновенно заполнили бар.

У него перед глазами вдруг появилось небритое, с покрасневшими от усталости глазами лицо Мэтью. Брат вцепился ему в воротник и рывком поставил его на ноги.

– Мэтт?!

При виде разъяренного брата Джеймс испуганно заморгал.

– Что ты сделал с Элизабет, ублюдок проклятый?!

И прежде чем тот успел открыть рот, сокрушительный удар кулака Мэтью вновь впечатался ему в челюсть. С грохотом отлетев к стене и опрокинув парочку стульев, Джеймс распростерся на полу.

Вцепившись в край стола, он попытался встать, тем более что кто-то угрожающе произнес:

– Эй вы там, а ну прекратите!

– Держись подальше, сынок! – злобно рявкнул Мэтью, и Джеймс, с трудом повернув гудящую голову, увидел надвигавшегося на него брата. И вмиг протрезвел. Джеймс, все эти два месяца заливавший гнев и горечь крепчайшим виски, ни о чем, казалось, так не мечтал, как о хорошей драке.

Уехав из Санта-Инес, они с Мэгги непрерывно ссорились. Джеймс долго терпел, но, раз сорвавшись, хорошенько проучил Мэгги. Впрочем, стыд и боль по-прежнему жгли его душу, и ничто, даже виски, не могло потушить этот пожар.

– Явился защищать Элизабет? – пробормотал он разбитыми губами. – Ну что ж, как раз вовремя, дорогой братец!

Издав глухое рычание, Мэтью ринулся на него, но если Джеймс уступал старшему брату в силе, то с лихвой превосходил его проворством. Резко отпрянув в сторону, он ловко поставил ему подножку, и Мэтью, по инерции пролетев вперед, с грохотом врезался в стол. Тяжелые стулья с шумом разлетелись по комнате, зазвенело разбитое зеркало, и осколками бриллиантов рассыпались по полу хрустальные подвески некогда изящной люстры. Но даже дождь стекла, посыпавшийся на братьев, не заставил их остановиться. Словно два разъяренных медведя, сжимая друг друга в объятиях, они катались по полу, круша мебель и не обращая внимания на испуганные вопли сбежавшихся официантов и случайных свидетелей драки. В воздухе, словно огромные жернова, мелькали кулаки. Даже в пылу схватки братья не умолкали ни на минуту.

– Ты бросил ее, паршивый ублюдок! Бросил лучшую в мире женщину! И все ради этой дешевки, которая даже недостойна лизать ей башмаки!

– Бросил ее?! Да это она меня бросила, если хочешь знать! Я умолял ее остаться!

– Остаться? Ради чего? Чтобы ублажать тебя, когда ты соизволишь выбраться из постели Мэгги Вудсен?!

– Да не спал я с Мэгги!

– Ну конечно! Так я и поверил! И что же вы делали, интересно знать – кроссворды разгадывали?! А то я тебя не знаю, похотливый черт! Придумай что-нибудь получше, братец!

– Говорю тебе – не спал я с Мэгги, и Бет это прекрасно известно! Она хотела уйти, вот и ушла! Дождаться не могла, когда уйдет!

– Элизабет тебя любила!

– Ха! Никого она не любила! Она вообще не знает, что это такое – любовь!

– Идиот! Нет, тупоголовый осел! Мне давно следовало вбить чуточку разума в твою тупую башку! Да ты не только глуп, ты еще слеп, приятель, если не видел, что девочка без памяти в тебя влюблена!

Они оба уже пыхтели, кружась друг возле друга на подгибающихся ногах и время от времени обмениваясь ударами, чаще всего не достигавшими цели.

– Не настолько я слеп, чтобы не видеть, как она себя вела, когда хоронили нашего малыша! – рявкнул Джеймс, чувствуя, как мучительно ноет все его тело. – И не настолько слеп, чтобы не помнить, что за всю свою жизнь эта женщина не проронила ни слезинки! Ни единой! Да у нее просто нет сердца! А такая женщина не способна любить, Мэтью!

– Да что ты? – прищурился Мэтт и резко выбросил кулак. Его качнуло вперед, и он едва удержался, чтобы не врезаться в стену. – Ах ты умник! Уверен, что знаешь Элизабет вдоль и поперек? Ну что ж, тогда я кое-что проясню. Держу пари, тебе будет интересно. – В горле у него запершило при одном воспоминании. – Она пролила немало слез по Джону Мэтью, парень. Дьявол, да ты бы захлебнулся в ее слезах, будь ты там!

– Когда это она плакала? – прохрипел Джеймс, увернувшись как раз вовремя, чтобы не получить стулом по голове. – Когда? Я не видел!