Муза желаний - Татьяна Волчяк

И так мне понравилась эта картина в собственном воображении, что я разозлилась. Хочу так! Хочу так, как представила!

— На, ешь, ненасытная сволочь! — прохрипела я и вцепилась руками в предплечья Синтера.

Никогда не применяла свой дар в негативе, даже не знала, подействует ли, но больше я ничего не могла. Мои ладони засветились ярким, будто солнечным светом. Ослепительное свечение стало распространяться вверх по рукам и продолжило покрывать все мое тело. Я стала вливать в Слайвера противоположное его желаниям — неуверенность, бездействие, робость, сомнения… Я горела изнутри, казалось, меня разорвет от переполняющей энергии. Продолжала отдавать без остатка ощущение никчемности, беззащитности, чувство несправедливости. Слайвер менялся в лице. От былого превосходства остался лишь чопорный дорогой костюм. Глаза перестали искриться высокомерием, забегали испугано. Руки, стиснувшие мою шею, ослабли. Он стал растеряно озираться. Мои силы были на исходе, и я отпустила его. Бледный, потерянный, он завалился на меня, тяжело дыша.

— Ну как тебе моя сила? Наелся?

Человек, который должен был стать опорой и надежной защитой для меня и сына, сейчас пытался отползти подальше. В глазах ужас, смятение. Загнанный и испуганный Синтер Слайвер. Он что-то бормотал, но я не желала слушать.

Глава 29

Тайна Маркены

Я выжата, сил почти не осталось, но все же смогла подняться на ноги. Жуткая слабость, словно тяжелая тьма нависла надо мной после применения дара. Тошнотворное чувство, будто я извалялась в грязи. Однако, в отличие от реакции после принуждения, сейчас боль была иной — холодной и пробирающей до костей. Впервые я направила дар не в свет, а во мрак: вместо того чтобы зажечь в человеке огонь вдохновения и удачи, я сковывала его тяжелыми цепями сомнений и бессилия. Это было как шаг за зыбкую грань. Непостижимое, темное забвение, ставящее под угрозу не только другого, но и меня саму.

Ко мне подбежали двое учеников с боевого факультета, скрутили слабо сопротивляющегося Синтера, заломили ему руки и связали заклинаниями.

— Вы как, эйта Рид? — спросил боевик, планировавший ехать в Маркену.

— Даже не знаю.

Вроде цела, лишь ушибы от падения и горло саднит от рук Синтера. Только в душе горечь от применения дара во вред.

— Мы его обездвижили, не бойтесь. Мы к Тучке на помощь! — прокричали ребята.

Ильгида в демонском обличии махала огромными крыльями над одним из стражей.

— Ах ты ничтожество! Моих детей обижать вздумал! На академию посягнули! — Крючковатым когтем крыла она поддела его за шиворот и давала наставления о том, как не следует поступать.

Кажется, боевик проникся впечатляющей тирадой демоницы. С ошалелыми глазами смотрел на грозную Тучку и мотал головой, пытаясь сказать, наверно, что больше так не будет.

Студенты не остались в стороне и закидывали остальных боевиков весьма сильными заклинаниями, оттесняя их к стене. Маврик помогал Пьеру подняться с пола, а Гилатер и Фархад надвигались на советника.

— За покушение на жизнь члена королевской семьи в Маркене назначается показательная казнь через четвертование. А за детей, скользкий ты червяк, мы перерезаем горло, — грозно проговаривает Хад, глядя на отступающего советника.

В этот момент позади Смила открывается портал, из которого выходят Дар-Кан Арк и королевские стражи.

— Всем оставаться на местах, если не хотите отправиться к Всекарающему прямо сейчас, — некромант сказал тихо, однако все услышали и замерли.

Поговаривают, он одним взмахом руки может остановить сердце человека и заставить его биться вновь. Слухи, вероятно, приукрашивают его способности, но то, что сам брат короля здесь, многое меняет. Теперь никому не отвертеться.

— Ли, ты в порядке? — подошел ко мне Гила и провел по моей брови пальцем, стирая выступившую каплю крови.

— Да, — ответила, еще находясь под сильным впечатлением от происходящего.

— Присядь, пожалуйста, сейчас я быстро все улажу и пойдем…

— Иди, конечно, — улыбнулась ректору, и он поспешил к Фархаду и Дар-Кану.

— Взять их! — кивнул своим людям некромант, указывая на бунтовщиков.

Сильные, отлично сложенные и обученные воины сопроводили в портал советника и его стражей.

— Ваша светлость, — обратился Дар-Кан к послу Маркены, — благодарю за содействие. Сожалею, что вам пришлось увидеть не самых лучших подданных Интарии.

— Серьезно, Дар? Да я так давно не разминался! Но будешь мне должен. До чего же ты скрытный — я недавно узнал, что ты женился! Почему молчал?

Некромант, похоже, улыбнулся, но это было как-то скованно, словно он не привык показывать чувства на людях. Друзья пожали руки.

— Как я понимаю, вы здесь еще не закончили? — кивнул принц Интарии на обелиск артефакта.

— Пока не успели, — вступил в разговор Гила. — Ты очень долго шел, наш уважаемый посол едва выдержал накал событий и уже готов был раскрыться перед всеми.

— Не преувеличивай, Гила! — засмеялся Хад.

Я слушала трех сильнейших магов, уважаемых в своих областях, — ректора, брата короля и принца Маркены. Никак не укладывалось в голове, что я оказалась в самой гуще таких событий, там, где решаются большие дела, затрагивающие многих. Я, девочка из маленького городка, выращивавшая овощи с родителями… Мне стало не по себе, будто я надела платье не по размеру. Кто эти люди и кто я?

Я не заметила, как все покинули подвал. Подземелье было разрушено. Повсюду валялись осколки колонн и темнели пятна от мощнейших заклинаний. Кроме меня остались лишь ректор и принц Маркены.

— Я… я пойду посмотрю, как там Элан, — обратила на себя внимание Гилатера.

— Мы пойдем вместе, только закончим то, для чего нас посетил Фархад, — отозвался он.

— Да-да, Бергана. Возможно, ты все-таки согласишься со мной поужинать после увиденного? — весело подмигнул мне посол.

— Я всю чешую вам повыдергиваю, ваша светлость, — вскипел Гила.

Хад засмеялся как мальчишка:

— Не бушуй, медведь, я встретил свою истинную, но так интересно наблюдать, как ты ревнуешь.

Ах любовь! Пленяешь ты навеки сердце.

И в омут с головой летят

дворецкий, принц и ректор!

— зачитал неизвестное мне стихотворение Фархад и в следующее же мгновение засветился.

Силуэт его подернулся дымкой, растаяли человеческие черты лица и на месте принца появился…

— Дракон! — закричала я от ужаса.

— Тише, Ли, — засмеялся Гила.

Я совсем не разделяла его веселья. Огромная, словно каменное изваяние, ящерица упиралась острым гребнем в потолок зала. Ее черная чешуя, как зеркало, отражала тусклый свет магламп. На стены оседали пляшущие тени. Дракон вздохнул, и воздух сотрясся, из ноздрей вырвались клубы серого дыма.

Невозможно и невероятно! Драконы — первые создания богов, о которых говорится лишь в легендах. И один из них сейчас стоял передо мной!