Невинная помощница для альфы - Алиса Линд

— Как это? Как ты это понял? — спину обдает горячими мурашками.

Селен молча подходит к Шоне и оттягивает ворот больничной хламиды вниз, обнажая правую ключицу.

— Я все понять не мог, откуда эта ссадина, — он указывает на короткую царапину, утопающую в желтом, почти сошедшем синяке. — Картина травм не предполагает ранения верхней части грудной клетки. Сейчас ты сказал про ремень безопасности, и меня осенило. Такую отметину могла оставить пряжка ремня при резком сматывании.

— Вряд ли Шона стала бы сама отстегиваться, — договариваю задумчиво. Теперь осеняет и меня. Лючия пыталась убить мою девочку!

В момент в теле прибавляется сил. Слабость как рукой снимает. Быстрыми шагами выхожу из палаты.

Киваю Марку и направляюсь к своей палате. По дороге ко мне снова подбегает Эван.

— Будешь сидеть у каталки Шоны днем и ночью, пока она не проснется, — приказываю, не глядя на него. — Никого, кроме Селена к ней не подпускай. Когда очнется, сразу сообщишь мне.

Он кивает и отправляется исполнять.

Том, так и стоящий у моей палаты, отступает в сторону и открывает мне дверь. Заходит следом за нами с Марком. Внутри светло. Лючия поднимается с кресла и картинно заламывает руки.

— Ну, как она? — спрашивает слегка подрагивающим голосом.

Приближаюсь вплотную и заглядываю в глаза. Взгляд Лючии из сочувствующего становится испуганным. От нее веет страхом.

— Какой ответ ты хочешь услышать? — спрашиваю вкрадчиво. — Честный или ожидаемый?

Она отступает к стене, кладет ладонь на грудь и проникновенно смотрит снизу вверх.

— Трэй, я не понимаю, о чем ты… Я и сама за нее переживаю.

Не могу выносить это лицемерие! На дух не переношу лжецов. Хочется схватить Лючию за ее тонкую длинную шею и поднять над полом, но сдерживаю себя. Впечатываю ладонь в стену рядом с ее головой.

— Ты пыталась ее убить, Лючия, — наклонившись, рычу ей на ухо и с удовольствием наблюдаю, как от ее лица отливает кровь и кожа становится бумажно-белой. — Так какой ответ ты хочешь?

Лючия молчит. В глазах скапливаются слезы. Опускает голову и теперь пахнет ужасом.

— Понимаешь, что ты сделала? — спрашиваю с нажимом и за волосы вздергиваю ее голову вверх так, чтобы поймать взгляд. — Понимаешь, тварь?

Она коротко кивает.

— За посягательство на свое я убиваю, Лючия, — чеканю по слогам. — И…

Звук открывшейся двери прерывает меня на полуслове. Из-за спины доносится голос Эвана:

— Трэй, Шона… она…

33. Возвращение

Шона

Открыв глаза, вижу Эвана. Первая реакция — страх. Он таки настиг меня, наверное, отчитает… Не сразу доходит, что я в больнице. Воспоминания прорываются клочьями. Я даже не знаю, сколько была в отключке! Стоящий рядом с каталкой аппарат, напоминающий толстый чемодан на высокой стойке с монитором сверху, начинает пикать чаще. Бьет по ушам. Звуки сливаются в один монотонный писк, сердце стучит почти в пищеводе. Я хочу прикрыть уши ладонями, но замечаю, что из левого локтя торчит катетер с капельницей, а правая рука полностью загипсована… Неплохо же мне досталось.

Приподнимаю голову и тут же роняю на подушку. По черепу разливается острая боль, словно в кости навбивали раскаленных гвоздей. На веках выступают рефлекторные слезы. Морщусь машинально и бросаю взгляд на Эвана. Он смотрит на меня круглыми растерянными глазами и делает успокаивающий жест руками, точно приглаживает воздух.

— Тшш, — шипит он. — Не волнуйся, лежи. Тебе нужен покой. Я сейчас позову Трэя.

Он опрометью выбегает из палаты, оставляя за собой легкий запах страха. Что ж. От няня не влетело, а от альфы точно влетит. Он мне, как пить дать, все выскажет. Я нарушила приказ, подставила Эвана, а еще попала в аварию.

Отчетливо вспоминаются последние мгновения до столкновения. Я была пристегнута, но Лючия, похоже, нажала на кнопку, отстегнула ремень. Благо капельница длинная, тяну свободную левую руку и прикасаюсь к ключице — кость все еще саднит, но кожа уже ровная. Волчья регенерация меня уже частично восстановила.

В тревожном ожидании Трэя, вдыхаю поглубже и сразу прерывисто выдыхаю. Внезапная сильная боль справа под ребрами остро ощущается на фоне остального, будто онемевшего тела.

В палату входит альфа в сопровождении Тома и Эвана. Видя меня, быстро подходит к каталке и замирает, вглядываясь в мое лицо. Берет за плечи, я чувствую дрожь в его пальцах. Он оборачивается к телохранителям

— Ушли, — приказывает тихим голосом.

Те поспешно скрываются за дверью палаты.

Когда мы остаемся один на один, Трэй наклоняется и крепко прижимается ко мне. Не стискивает в объятиях, но я ощущаю, насколько ему этого хочется. Он нюхает мои волосы, целует в лоб. Его губы кажутся обжигающе горячими на контрасте с моей прохладной кожей. Плавлюсь от прикосновений, но боль, сверлящая сознание, не дает насладиться близостью. Вскоре он распрямляется, все так же жадно глядя на меня, точно боится, что я вот-вот исчезну.

— Я рад, что ты жива, — произносит на выдохе. — Я боялся, что потерял тебя. Ты чудом выжила! В рубашке родилась! До чертиков меня напугала, негодница!

На последних словах интонация ползет вверх, фраза звучит, как шутка, но я чувствую всю боль, которую принесла ему своей дурацкой выходкой.

— Все хорошо, Трэй, все позади, — шепчу ему в ответ, потому что от боли в голове не могу говорить в голос. — Я жива, все в порядке.

Трэй переставляет к каталке кресло, которое стоит в углу, опускается на сиденье, берет меня за ладонь. С трудом скашиваю на него взгляд. Снова морщусь от боли в голове.

В палату заходит врач. Я его уже видела, он вынимал пулю из руки Трэя. У него внимательный взгляд и плавные движения. Больше напоминает кота, чем волка.

— Селен, — Трэй поднимается с кресла и отставляет его в сторону, давая врачу подойти ко мне.

— Трэй. Мы очнулись, — док явно рад видеть меня в сознании. — Это хорошо.

Он подходит и, достав световую указку, по-хозяйски берет меня за скулу и направляет луч в глаза. Слепит, но терпимо. Затем отдаляет эту белую, похожую на ручку, палочку, держа вертикально, и водит из стороны в сторону, я слежу за ней глазами.

— Реакции в норме, — бормочет себе под нос, затем бросает взгляд на монитор пикающего аппарата. — Беспокоит что-нибудь?

— Да, — отвечаю вполголоса. Боль в голове невыносимая и тошнит. — Голова гудит.

— Последствия сотрясения, — мурлычет Селен. — Вколем тебе обезболивающее. Что-то еще?

— Да, — вклинивается Трэй. — Сколько она проваляется тут?

Киваю. Тоже хотела спросить.

— Дня два-три, по состоянию будем смотреть, — невозмутимо отвечает врач, но Трэй продолжает вопросительно на него смотреть. — В зависимости от скорости регенерации…