В сладком плену - Адель Эшуорт

— На что ты намекаешь?

Фэйрборн глубоко вдохнул и спрятал руки в карманы сюртука.

— Если не можешь или не хочешь догадаться, то возвращайся за город и упивайся тем фактом, что раз леди Чешир озаботилась поисками мужа, она в отчаянном положении. Когда женщина в отчаянии, она готова выйти даже за бессребреника, за мужчину ниже себя по положению, к которому не питает никаких чувств. И подозреваю, что с Уитменом как раз тот случай. Если так оно и есть на самом деле, ты, мой друг, должен быть весьма доволен. Наслаждайся тем, что, в конце концов, добился полного отмщения.

С этими словами Фэйрборн проскочил мимо него и ушел прочь.

* * *

Ему потребовалось всего десять минут, чтобы отыскать ее в толпе. Виола попивала шампанское у буфета, окруженная стайкой дам, в числе которых была и коварная леди Изабелла. Ему нужно было остаться с Виолой наедине, но он решил, что лед между ними будет легче разбить, если на первых порах ей придется отвечать ему вежливо.

И вот, глубоко вдохнув, чтобы успокоить нервы, Ян расправил плечи, отдернул полы жилета и как будто невзначай подошел к перешептывающейся группке.

Леди Изабелла заметила его первой и смолкла на полуслове, удивленно захлопав ресницами.

Ян остановился прямо за Виолой и сцепил руки за спиной.

— Добрый вечер, леди, — протянул он.

Виола резко обернулась на его голос и, залившись румянцем, остановила на нем ошеломленный взгляд. Остальные вспомнили о манерах и опустились в реверансах.

— Что… что вы здесь делаете? — запинаясь, спросила Виола.

Ян почти улыбнулся и обвел глазами комнату.

— Здесь дают званый ужин, и я как будто в числе приглашенных.

Виола метнула сердитый взгляд в сторону Изабеллы. Та застенчиво пожала плечами и едва заметно покачала головой.

Ян прочистил горло.

— Леди Чешир, могу я переговорить с вами наедине?

Он заметил, как она прикусила нижнюю губу и почти незаметно нахмурилась в нерешительности. На секунду-другую он испугался, что она отвергнет его приглашение. Но видя, что подруги ее не отговаривают и не спешат прийти ей на помощь, она поняла, что у нее нет выбора.

Изобразив на красивом лице фальшивую улыбку, Виола кивнула.

— Как вам угодно, ваша светлость.

— Прошу прощения, леди, — сказал Ян, с чувством искреннего облегчения предлагая Виоле локоть.

Избегая смотреть на него, она осторожно коснулась затянутой в перчатку ладонью его руки, и он повел ее прочь от безопасного круга подруг к выходящим на юг открытым стеклянным дверям.

— Куда вы меня ведете? — сдержанно спросила она, когда они вышли на балкон.

— Я подумал, что нам не помешает немного свежего воздуха и уединения, — ответил он спустя некоторое время.

— Не помешает чему?

Он вздохнул.

— Неужели обязательно всегда со мной спорить, Виола?

К удивлению герцога, она не ответила, продолжая держаться так же сухо и чопорно и шагать на приличном расстоянии от него.

Прохладный ветерок ободрил его, помог ровнее дышать, немного расслабиться и сосредоточиться на том, что он хотел сказать, хотя понятия не имел, с чего начинать. Виола решила проблему за него, внезапно высвободив руку и быстро отойдя к балконной стене.

— Чего вы хотите, Ян? — настороженно спросила она, поворачиваясь к нему лицом.

Он замер перед ней и спрятал руки в карманы сюртука. Собравшись с духом, он прошептал:

— Вы сегодня прекрасно выглядите.

Виола криво улыбнулась.

— Спасибо. Но ведь вы привели меня сюда не для того, чтобы об этом сказать.

— Нет. — Он бросил взгляд на лужайку под ними, заметив, что лакеи зажигают факелы, отгоняя наступавшую темноту. Потом снова посмотрел в глаза Виоле и серьезным тоном спросил: — Как вы?

Она повела бровями.

— Спасибо, хорошо.

Ее вежливость начинала раздражать.

— Перестаньте жеманничать, Виола.

— Чего вы хотите, Ян? — повторила она, не скрывая собственного раздражения.

Он приблизился на шаг и заглянул ей в лицо. Наконец он хрипло проговорил:

— Думаю, я хочу извиниться.

От этого признания Виоле явно стало неловко. Переминаясь с ноги на ногу, она отвернулась от Яна и скрестила на животе руки.

— За что именно? — тихо спросила она.

Ян задумался на мгновение и решил просто быть откровенным.

— Пожалуй, я больше всего жалею о том, что бросил вас в постели в то последнее утро, когда мне хотелось одного — снова заняться с вами любовью.

Если он ждал, что Виола растает от его обаяния и искренности, то серьезно просчитался. Вместо этого она язвительно рассмеялась, прикрыв рот затянутой в перчатку рукой.

Он внутренне сжался.

— Моя искренность забавляет вас, сударыня?

Она прочистила горло.

— Прошу прощения, ваша светлость, — сказала она, расправляя плечи и оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что их не подслушивают. Понизив голос до полушепота, она добавила: — Но, право, из всех… сомнительных поступков, которые вы совершили по отношению ко мне за два дня, пока держали меня пленницей в вашем рыбацком бараке…

— Домике.

Она кивнула.

— Домике. Из всех этих поступков вы извиняетесь за то, что оставили меня в постели в то утро и не занялись со мной любовью снова?

Манера, в которой Виола повторила его слова, и дрожание губ, которые она поджимала, чтобы не расхохотаться вновь, глубоко уязвили и смутили Яна. Такие неожиданные эмоции в разговоре с Виолой, когда он хотел всего лишь объясниться, привели его в некоторое замешательство — и взбесили до невозможности.

— Ян, пожалуйста, — со вздохом сказала она, обрывая ход его мыслей, — если вам больше нечего сказать…

— О, я не сказал вам еще и сотой доли того, что хотел, леди Чешир, — пророкотал Ян, пытаясь восстановить достоинство, пока Виола не ушла рассказывать подругам, какой он глупый простофиля или, того хуже, влюбленный дуралей, — чего он не сможет отрицать, не выставив себя на посмешище. Он подступил еще ближе к Виоле, практически зажимая ее между собой и стенкой и наслаждаясь тем, как веселье испаряется с ее лица. — Вы знаете, что это тот же балкон, на котором мы стояли месяц назад, когда снова встретились на подобной вечеринке и я попросил вас нарисовать мой портрет?

Она ничего не ответила, только бросила мимолетный взгляд за стену, на лужайку внизу, и настороженно посмотрела на него.

— Уже в тот вечер, — спокойно продолжал он, проводя пальцами по подбородку, — я ощутил странное влечение к вам, Виола. Я совершенно не понимал, как можно презирать вас, желать вашего общественного и финансового краха и в то же время испытывать такое острое желание обнять вас и страстно поцеловать. Это не поддавалось объяснению и ужасно злило меня, но я хотел поцеловать вас тогда и ясно видел, что вы тоже ждете от меня этого.