Несбывшаяся весна - Елена Арсеньева

– Новости, Варвара, – быстро проговорил Казбегов, спрыгиваяс коня и накидывая повод на воротину. – Есть новости.

У него было странное выражение лица – и возбужденное, ирастерянное.

– Успокойся, Тимур Асланович, – сказала Варвара Савельевна,беря его за руку, на которой болталась на темляке нагайка. – Что за новости?Плохие?

Он кивнул.

– Что такое?

– Передали по телефону, что узкоколейка наша разбомблена.Слышали, ночью самолеты шли над нами со страшным гулом?

Ольга вспомнила вой приснившегося ветра, который заглушалмамин голос. Никакой это был не ветер – это летели самолеты бомбитьузкоколейку.

Бомбить узкоколейку? Но ведь тогда, значит…

Она побоялась додумать свою мысль, но Казбегов мрачнозакончил как бы за нее:

– Теперь до Камышина не доехать.

Варвара Савельевна откинула голову назад, словно от удара.Помолчала несколько мгновений, а потом низким голосом проговорила:

– Ну, все… дождались…

– Да уж, – пробормотал Казбегов, глядя то на нее, то наОльгу, застывшую в окне. – Надо было им сразу уезжать, так ведь пока начальствораскачается… Жди теперь того обещанного состава! Хоть всю жизнь жди, а недождешься!

– Ты кому-нибудь из них, из врачей, сказал уже? – деловитоспросила Варвара Савельевна. Она удивительно быстро пришла в себя. А Ольга всееще стояла столбом, переводя взгляд с нее на Казбегова и тупо твердя: «Не можетбыть!»

Нет, в самом деле – не может… Ведь слова Казбегова означают,что путь к спасению перерезан. Они что, останутся в Мазуровке? Но ведь ясно,что фашисты могут сюда добраться! И доберутся. Как быть тогда?

– Никому я ничего не говорил, – долетел до нее голосКазбегова. – Как такое скажешь? Да их начальница небось на месте умрет, когдауслышит.

Да уж, бедная Светлана Федоровна… Но все равно, она должнаузнать. Надо что-то делать! Надо дозвониться в Камышин или даже в Самару. Надопомощи просить. Надо…

– Скорей скачите к Светлане Федоровне, – вступила в разговорОльга. – А потом – на станцию. Давайте звонить в Камышин, давайте…

– Связи нет, – сказал Казбегов. – Жена полдня пытаетсясоединиться – нет связи.

– Погодите, а как же вы узнали, что дорога разбомблена?

– С соседнего полустанка сообщили, – пояснил Казбегов. – Апотом и с ними связь прекратилась.

– Боже… – выдохнула Ольга, хватаясь за голову. И замерла вэтой позе. Даже шевельнуться было страшно, даже подумать было страшно, чтозначит эта новость. Поезд не придет. Они отрезаны! А фашисты где-то совсемрядом…

– Ну вот что, – решительно сказал Казбегов. – Медлить нельзя.Все справки, которые мне надо было выписать для ваших раненых, готовы. Твоя, –кивнул он Ольге, – и второго постояльца Варвариного…

– Петра Славина, – подсказала Варвара Савельевна.

– Во-во. Они у меня с собой. – Он хлопнул по своему планшету.– Только сначала вот что скажи: ты мотоцикл водить умеешь?

– Да, – кивнула Ольга, вспомнив Кольку Монахина. – Менянаучил один… один парень. Он теперь летчик, – зачем-то уточнила она. – Да чтотам уметь-то? Большое дело, подумаешь! А почему вы спрашиваете?

– Правильно, Тимур! – радостно воскликнула ВарвараСавельевна. – Спасибо тебе, друг дорогой!

– Погоди благодарить, – отмахнулся тот. – Сперва делосделать надо.

– Слушай, Оля, – решительно начала Варвара Савельевна. –Придется вам с Петром уезжать на мотоцикле Тимура. Петр управлять не сможет, сего-то ранами, а ты, слава богу, сможешь. Тимур даст тебе горючего в запас,даст карту – это все наши дороги, объездные, проселочные. Будете держать насевер – как раз доедете до Саратова. А там бросите мотоцикл, черт с ним, исядете на поезд. Денег я вам дам, деньги у меня есть. Справки для вас готовы. ВЭнске у Петра дядька живет, он поможет в случае чего. И все, вы будете спасены!

Ольга растерянно моргнула. Она ничего не понимала.

– Да ну, вы что, тетя Варя? – пробормотала, неловкоулыбаясь. – Зачем же я уеду на чужом мотоцикле? Вам самому ехать надо, этово-первых, – повернулась она к Казбегову. – Вы же работник милиции, вас немцыуж точно не помилуют.

– А вас помилуют? – хмыкнула Варвара Савельевна. – Раненых,медсестер? Да тут такое начнется, такая бойня! Тимур в случае чего и на коневерхом ускачет.

– А вы?

– А мне что? Куда я побегу? У меня тут хозяйство. Немцыпришли и ушли, а дом останется. Мне бежать некуда, хватит, побегала я в своейжизни! Здесь я жила, тут и останусь, а коли смерть придет, значит, я и смертьтут встречу. У нас никто и не вздумает тронуться. Авось пересидим. Красныхпересидели, ну и… Хуже не будет!

– Тетя Варя, вы что?! – ахнула Ольга.

– А что? – глянула исподлобья Варвара Савельевна. – Мне этувласть любить не за что. Да и тебе, если на то пошло. Я бы тебя никуда неотпустила, здесь оставила бы. Да ведь, не дай бог, продаст кто, что тысанитарка, у красных служила, тебя не помилуют, всех вас в одну могилу положат.А этого я не допущу, не переживу я этого.

Странно-надрывно прозвучал ее голос.

– Почему? – спросила Ольга.

– Варвара, не до разговоров сейчас! – резко выкрикнулКазбегов. – Или ехать, или нет!

– Разве не надоело тебе горе мыкать от дома вдали? – словноне слушая, продолжала Варвара Савельевна. – Разве не хочешь воротиться к своейтете Любе, коли она тебе как родная и последняя из всех у тебя осталась?

– Хочу, – жалобно проговорила Ольга. – Но как же…

– Я тебя прошу! – Варвара Савельевна подскочила к окну,схватила Ольгу за руку. – Представь, что тебя твоя мама просит.

– Мама? А при чем тут она?

Варвара Савельевна смотрела, словно решаясь на что-то. Онастояла под окном и смотрела на Ольгу снизу вверх.

– Твоя мама никогда тебе не рассказывала про каких-нибудьподружек своих? Ну, про девушек, с которыми она в юности дружила?

У Ольги вдруг стало сухо во рту.

– Она мне про Тамару Салтыкову рассказывала, – с трудомвыговорила она. – Про то, как ее белые убили.