Цена свободы - Ирина Бутузова

и Руфис, — очкарик посмотрел на меня, и в глубине его глаз, я увидел отблески того самого пламени. Рамус тихо рассмеялся, — Он был удивителен, даже уникален. Вроде эльф, а вроде и человек. Как редкий зверек, я просто не мог дать ему погибнуть, и мы с Диртом решили за ним приглядывать. Парнишка казался слабым, но каждый раз нарываясь на неприятности, чудом выходил сухим из воды, становился сильнее, но даже не осознавал этого, воспринимая, как нечто обыденное.

Я словно попал под очарование, пошел с ним, и ни разу не пожалел. События словно закручиваются вокруг него, приоткрывая такие вещи, о которых я даже мечтать не мог. А сегодня….

Вся эта ваша история. Ты знаешь, как меня сейчас донимает любопытство? Я еле сдерживаюсь, чтобы не ворваться к тебе в комнату, и не рассмотреть это кольцо. Заставить Руфиса, проделать этот фокус снова. Расспросить про каждую мелочь.

Я помрачнел. Алхимик в своей безумной жажде знаний, мог быть опасен.

— Не смотри на меня так, — он поморщился, — я и раньше готов был ради него на многое, а теперь. Это уже не зверек, это сокровище! Яркий свет, который обещает новые знания. Позволь мне остаться рядом, чтобы все увидеть самому? Уверен, что дальше будет только интереснее.

— Вот знаешь, — я фыркнул в его сторону, — лучше бы ты ошибался. Я бы предпочел просто спокойно пожить.

— Не ври себе, — Рамус откинулся на спинку кресла и посмотрел на меня, — Тебя сразу зацепила ее история, именно потому, что показалась тебе необычной и загадочной. Пусть не так, как я, но именно ища ответ, ты согласился на эту авантюру. Да предложи тебе любую другую на выбор, но обычную, с которой гарантированно можно спокойно пожить, ты откажешься.

— Я согласился на авантюру, потому что мне нужны были земли, — пожал я плечами, — А Ру, я ее люблю. Иногда это с людьми случается.

Очкарик взметнул ко лбу брови и зацокал:

— Конечно, конечно. Как скажешь.

Мне очень не хотелось этого признавать, но в чем-то он прав, обычных было много, а зацепила Ру. И земли не настолько уж были мне и нужны, для спокойной жизни, точно нет.

— Одно другому не противоречит, — усмехнулся Рамус и внезапно выдал, — Ру не совсем человек, я в этом уверен. Окажешь мне услугу? Очень хочу покопаться в их родословной, но так, чтобы ни твоя жена, ни ее отец пока об этом не знали. Вся эта история начинается именно там, — он в упор посмотрел на меня, — Вымани его из замка, а как добраться до бумаг, я придумаю и сам.

— Только с одним условием, ты расскажешь мне обо всем, что найдешь, и именно я решу, что с этой информацией делать.

— Условий два, — он хмыкнул, и кивнул головой, — Но я согласен.

Глава 19. И снова врозь.

Ру.

Как только Мие стало лучше, мы покинули Лероф, и…. В замок Дивейн так и не попали. Мне уже казалось, что я вообще его никогда не увижу. По дороге, нас перехватил посыльный из столицы, и, отделившись от войска, с небольшим отрядом мы отправились в Люцерну.

Риз был молчалив и загадочен, а если уж отбросить изящную словесность, то попросту озадачен, и полностью погрузившись в размышления, пытался эту задачу решить.

Мия тоже молчала. Последнее время она на себя перестала походить, носила только платья, перестала улыбаться, и наотрез отказалась принять от нас новые доспехи. И сидеть с этими двумя молчунами в одной карете, я просто так уже не могла. Я потащила лютню, и задумчиво начала перебирать струны.

После всей этой истории, зная, что кольцо работает, мне очень захотелось наведаться в черный лес, чтобы хотя бы извиниться перед стариком, все же с Алазаром получилось некрасиво. Но были две веские причины, которые меня жутко пугали.

Во-первых — Лафи, я все еще испытывала дикий стыд, и вообще не знала, как к этой истории относится. Во-вторых — Риз, да он меня убьет просто за то, что такая мысль вообще появилась у меня в голове. Он четко дал понять, что Руфис должен исчезнуть, так как за убийство герцога, ему однозначно грозит смерть.

— Ру, перестань бренчать, — раздраженно буркнул Риз, — и так сложно думать.

— Это с непривычки, — оскалилась я, — Надо просто делать это чаще.

— Смешно, — кивнул он, потерев лоб, — Прямо обхохочешься, но я совершенно серьезно.

— И вообще, может вон Мие нравиться, — мы оба посмотрели на нее. Через какое-то время девушка заметила наше пристальное внимание и вздрогнула:

— Что?

Мы грустно вздохнули, а Риз поджал губы и бросил в меня укоризненный взгляд.

— Да ну вас, — обиженно фыркнула я, и, подхватывая инструмент, выпрыгнула из кареты.

— Ру! — метнулся за мной Риз, но увидев, что я вполне благополучно приземлилась, только покачал головой, и закрыл дверцу.

— Что-то случилось? — поинтересовался Нарус, подъезжая ко мне.

— Случилось, — кивнула я, рассматривая его лошадь, — Слезай.

Он удивленно, а может даже и протестующе, хрюкнул, но слез. Риз мне уже тыкал тем, что я слишком давлю на паренька, и пользуюсь тем, что по молодости он не может мне отказать. А я вот думаю, что дело не во мне, а в нем самом. И отказать в простенькой просьбе жене графа Дивейна, не посмел бы ни один из его командиров, но не сгонять же с коня Войнича?

Подобрав подол почти до бедер, я забралась в седло и очень смутила парнишку. Нарус засуетился, и постарался быстро исчезнуть. А вот Рамус напротив, подъехал поближе, бесцеремонно меня разглядывая:

— Снизу тоже ничего.

— Для тебя точно, — фыркнула я, и, устроившись поудобнее, взяла лютню. Конь неспешно двинулся, а я продолжила с того места, где меня перебили.

— Если на тебя не смотреть, то иногда я все еще думаю, что рядом Руфис, — хмыкнул очкарик, — Слова у вас изо рта вылетают одинаковые.

— Так не смотри, — пожала я плечами, краем глаза наблюдая, как и остальные стягиваются к нам.

— Смешно, — оскалился Рамус, тыкая в мои ноги. Да блин, я даже не собиралась шутить, чего они все так реагируют?

— Можно подумать, вы женщин ни разу не видели, — я забренчала громче, и отвела глаза, сама понимая, что сказала глупость.

Раньше, в замке отца, если на меня кто так и смотрел, то я не видела. Да и близко к мужской части населения не подходила. А с некоторых пор, и сама стала замечать, что привлекаю слишком много внимания. Может все же стоит вести себя скромнее? Я вздохнула, потому что жутко не хотелось лицемерить. Когда-то меня учили,