Зачем ловеласу жениться - Тесса Дэр

— Тоби, я хочу поехать домой. Немедленно. — Бел зажмурилась, собираясь с силами. Открыв глаза, решительно заявила: — Тоби, я хочу, чтобы ты немедленно отвез меня домой.

Он ничего не сказал. И, казалось, замер, окаменел, превратился в мраморную статую античного бога. Но, прижавшись к мужу, Бел с восторгом обнаружила, что он совсем не похож на холодный и мертвый мрамор. Он был живой и теплый, даже горячий.

Прижавшись к мужу, Бел потянулась губами к его губам.

— Тоби, я больше не могу терпеть, — пробормотала она, поцеловав его. Бел чувствовала, что сходит по мужу с ума, и ей было все равно, какую цену придется заплатить завтра и чем придется расплачиваться всю оставшуюся жизнь.

Он крепко обнял ее, но по-прежнему молчал.

— Я хочу, чтобы ты отвез меня домой, — прошептала Бел прямо ему в ухо. — Тоби, слышишь? Отвези меня домой и уложи в постель.

Через несколько минут они сидели в карете. Едва лишь экипаж тронулся с места, Бел схватила мужа за руку и, прижимаясь к нему всем телом, прошептала:

— Тоби, сколько времени займет дорога?

Хрипотца в голосе Изабель еще больше его возбудила.

Он пробормотал:

— Минут десять… Возможно, пятнадцать.

Какое-то время Бел сидела молча, по-прежнему прижимаясь к мужу. Потом вдруг забралась к нему на колени и, задрав красные шелковые юбки, хриплым шепотом проговорила:

— Тоби, я не могу так долго ждать.

«Слава Богу!» — воскликнул он мысленно. Тоби с трудом узнавал собственную жену. Неужели эта обезумевшая от страсти женщина — его Изабель, прежде такая серьезная и целомудренная?

Да, было совершенно очевидно, что она желала его столь же отчаянно, как и он ее.

Задрав все ее юбки повыше, почти до талии, Тоби крепко взял ее за бедра и потянул на себя. Из груди Изабель тут же вырвался стон, и она, выгнув спину, принялась покачиваться на коленях мужа.

— Тоби, ну что же ты? — прохрипела она, пытаясь расстегнуть его брюки.

Но он твердо решил, что будет терпеть. Будет терпеть до тех пор, пока они не доедут до дома, пока не окажутся у себя в спальне.

Наклонив голову, Тоби уткнулся лицом в грудь жены и прижался губами к ложбинке между двумя нежными полушариями, выступавшими из лифа.

— О, как вкусно, — пробормотал он. — Вкус как у шампанского.

— Тоби, целуй же их, целуй… — прохрипела Бел задыхаясь.

Ухватившись за лиф обеими руками, она резко потянула его книзу, и груди ее, освободившись из плена, предстали во всем своем великолепии. Тоби принялся целовать их, легонько покусывая темные отвердевшие соски, а Бел с громкими стонами покачивалась на нем, и движения ее с каждым мгновением ускорялись, становились все более яростными и неистовыми.

Наконец она громко вскрикнула и содрогнулась всем телом, а затем, тяжело дыша, уткнулась лицом в его шею и замерла. Через несколько минут карета остановилась, и Тоби помог жене привести в порядок лиф и юбки. Накинув Изабель на плечи свой сюртук, он помог ей выбраться из кареты, затем повел ее к двери.

Бел вошла в дом, опустив голову, стараясь не смотреть на любопытных слуг, заглядывавших в холл. Одного взгляда Тоби было достаточно, чтобы все слуги тотчас же разошлись.

— Ах, ты только посмотри на меня, — прошептала Бел, остановившись посреди холла. Все ее платье было измято и залито вином, а волосы растрепаны. — Может, мне следует привести себя в порядок, прежде чем…

Тоби расплылся в ухмылке:

— Прежде чем что?

Бел вздохнула и покраснела.

— Ты же знаешь, что я имею в виду.

Он хотел сказать, что сейчас глупо приводить себя в порядок, однако сдержался. Обнимая Изабель за талию, Тоби привлек ее к себе и проговорил хриплым шепотом:

— Как долго мне ждать?

Она отстранилась и с насмешливой улыбкой ответила:

— Минут десять. Возможно, пятнадцать.

Тоби невольно рассмеялся. Изабель в точности повторила его слова, сказанные сразу после того, как они сели в карету. Выходит, теперь она его поддразнивала — научилась у него.

— Ах, лиса! — Он подхватил жену на руки и понес к ближайшей комнате, случайно оказавшейся голубой гостиной. — Дорогая, ты же знаешь, что столько времени я ждать не могу.

Переступив порог, Тоби захлопнул ногой дверь и, тут же прижав Изабель спиной к двери, запустил руку ей под юбку. В этот момент он забыл обо всем на свете; его одолевало безумное желание, и сейчас он хотел только одного — как можно быстрее удовлетворить его.

Дрожащими руками он расстегнул штаны и высвободил свою восставшую плоть. А Бел, обнимавшая мужа за плечи, громко стонала, еще сильнее возбуждая его своими стонами. Наконец он вошел в нее и, почувствовав величайшее облегчение, замер на несколько мгновений, прикрыв глаза.

Снова застонав, Бел подалась ему навстречу, и Тоби, закинув ее ноги себе на бедра, крепко прижал ладони к ягодицам и начал двигаться — все быстрее и быстрее.

Бел по-прежнему громко стонала и старалась как можно крепче к нему прижиматься. В какой-то момент из горла его вырвался крик, и он, в последний раз подавшись вперед, замер в изнеможении. «О, какое блаженство!» — промелькнуло у него, когда он прижался лбом к плечу жены.

С минуту они молчали, не в силах произнести ни слова. Наконец Тоби улыбнулся и хриплым шепотом проговорил:

— Дорогая, это еще не все. — Он крепко сжал ее бедра. — Ты ведь об этом знаешь, верно? Сейчас я намерен отвести тебя наверх и сорвать с тебя все эти тряпки. А потом я буду брать тебя снова и снова. Буду брать грубо — как животное. Чтобы ты бледнела от ужаса, а потом розовела от наслаждения. А завтра всем лондонским нищим и обездоленным придется обходиться своими силами, потому что моя жена будет слишком измотана, чтобы шевелиться. — Он поднял голову и заглянул в ее темные миндалевидные глаза. — Что ты на это скажешь?

Она улыбнулась:

— Тоби, а сколько времени нам понадобится, чтобы добраться до спальни? Знаешь, хотелось бы побыстрее.

Он тихо засмеялся и поцеловал ее.

— Я люблю тебя, Изабель. Господи, как же я тебя люблю… — Он не мог удержаться. Он должен был сказать ей об этом сейчас, именно сейчас.

Изабель смотрела на него в недоумении.

— Но, Тоби, я…

— Тсс… Ничего не говори, умоляю тебя.

Она заморгала и отвела глаза.

Сердце Тоби болезненно сжалось. «Да, пусть лучше молчит», — подумал он. Если Изабель не отвечала ему взаимностью, если не любила его, он не хотел об этом знать. Во всяком случае, не хотел узнавать об этом сегодня. Нет-нет, только не сегодня! Такой удар может подождать и до завтра, а сейчас… Сейчас он предпочел бы неведение. Но она-то обязательно должна знать, как сильно он ее любит.