Сладкое забвение - Даниэль Лори

Хотя, когда мои каблуки стучали по тротуару, а дыхание становилось поверхностным с каждым шагом, что-то танцевало под моей кожей. Вибрировало в венах. Волнение. Сильное желание. С печальным пламенем надежды, мерцающим за его пределами.

Стекло было кристально чистым, за ним красовалось великолепное белое платье.

Я не любила человека, за которого собиралась выйти замуж. Не могла. Приложив палец к стеклу, я оставила одно пятно против ложной надежды, которую давало это окно.

Моя мама держала дверь открытой, ее глаза сузились, когда она осмотрела меня.

— Один день с Руссо, и я думаю, что моя дочь сошла с ума.

— С твоими-то генами? — пробормотала бабушка, входя внутрь. — Чего ты еще ожидала?

♠️ ♠️ ♠️

С тихим щелчком я захлопнула за собой дверь. Осознание коснулось моей кожи с головы до ног, когда Нико бросил взгляд в мою сторону со своего места на островке.

Его локти лежали на стойке, пистолет был разобран на части. То, как он чистил предмет в руке, было задумчивым, будто у него было много мыслей — или, может, он просто тщательно до тошноты относился к своему пистолету.

— Нашла платье? — его тон был легким, не испорченным гневом, которого я ожидала.

Напряжение в моих плечах ослабло. Мое разочарование исчезло с каждым часом дня, но с тем, как мы расстались ранее, я не знала, чего ожидать, когда вернусь.

Я прислонилась к двери, чувствуя всю тяжесть прошедшего дня. Подумав о своем платье, на моих губах появилась улыбка.

— Идеальный вариант.

— Идеальный, да? — протянул он.

— Угу. — а потом, поскольку этот разговор показался мне слишком душным и формальным, я сказала: — Оно было очень дорогим.

Он наградил меня едва заметной улыбкой.

— Конечно, так оно и было.

Не то чтобы его цена имела какое-то отношение к моему решению. Когда я увидела его, то поняла, что оно то самое. Любовь в платье с первого взгляда. У меня имелись сомнения насчет нашего брака, но сегодня я поняла, что свадьба станет моей единственной. Я не собиралась это выбрасывать, потому что данный союз, возможно, не был историей любви века.

Мы нашли четыре розовых платья невесты вместо желтых, которые мама выбрала для Адрианы. И учитывая, что подружки невесты моей сестры состояли из меня и трех наших ближайших кузин, мне не пришлось вносить никаких изменений в свадебное торжество. Возможно, это должно было удручать, но мне это просто казалось удобным.

Я сбросила туфли.

— Мама плакала.

— Плакала?

— Точнее, наверное, рыдала, — вздохнула я, вспоминая эту сцену.

— Жаль, что мне пришлось это пропустить.

Этот разговор был легким, непринужденным, хотя я не могла не заметить, что его движения были слегка напряженными. Я пожевала губу, направляясь на кухню. Схватила стакан из шкафчика и наполнила его водой из крана, будто все время делала все нормальные вещи рядом с этим человеком и не заботилась о его присутствии. На самом деле, мой позвоночник покалывало от сильного осознания.

Пытаясь придумать, что бы такое сказать, мое внимание привлек новый прибор на стойке. Что-то тяжелое упало мне на грудь.

— Ты купил кофеварку?

— Не могу допустить, чтобы ты превратилась во что-то нечеловеческое.

Это было очень предусмотрительно с его стороны… и я ненавидела это, потому что не могла вспомнить, когда в последний раз кто-то думал о том, что мне нужно, прежде чем я должна была попросить об этом.

Я проглотила комок в горле.

— Телефон на островке твой, — сказал он.

Мой взгляд метнулся к устройству, и я взяла его. Честно говоря, я наслаждалась свободой, не имея телефона в течение последних шести месяцев.

— Не думаю, что он мне необходим, — сказала я ему.

— Он твой, Елена. Держи его при себе все время.

Я подумала, что сейчас неподходящее время просить его сказать «пожалуйста».

— Туз, — прочитала я, наткнувшись на его имя, уже занесённое в мои контакты. — Ужасно самонадеянно с твоей стороны было забивать свой номер в моем телефоне.

Я повернула голову, чтобы увидеть легкую улыбку на его губах, но его взгляд был сосредоточен на работе.

— Ты совершенно права, жена.

«Жена» должно было бы быть сладким ласкательным прозвищем для любого мужчины, называющего свою невесту, но сардоническая собственническая интонация испортила это. Однако полгода назад я поняла, что не люблю сладкое. Тепло разлилось по мне.

— Я еще не твоя жена, — сказала я ему.

— Семантика. — Он взглянул на мои розовые щеки. — Никогда не видел, чтобы женщина в Коза Ностре краснела до тебя.

Ему не нужно было напоминать мне об этом.

— Тебя это беспокоит?

— Нисколько. — он перевел взгляд на свою работу, задумчиво проведя большим пальцем по подбородку.

Мое дыхание стало поверхностным, и я сделала шаг к островку, хватаясь за столешницу.

— Спасибо за кофеварку и телефон.

Он сидел напротив меня, и тусклый свет делал его глаза похожими на жженое золото.

— Не за что.

Напряжение поползло между нами, пробираясь между моих ног и оседая там, как тяжелый груз. Я хотела поблагодарить его совсем по-другому. Хотела посмотреть, что скрывается под этой белой рубашкой. Хотела знать, сколько усилий ему потребуется, чтобы удержать меня. Желала погасить этот огонь внутри меня, который находился там с тех пор, как я встретила его. Я хотела его.

Его взгляд нашел мой, и золото почернело по краям. Мой пульс закружился в странном танце.

— Сегодня ночью ты отправишься со мной на работу.

Его безразличный тон сломал напряжение, пока оно не рассеялось по углам комнаты.

Я выдохнула.

— Почему?

— Мне нужен Лука, и я никому не доверяю оставаться с тобой.

Я проигнорировала то, что заставило меня звучать, как двухлетнего ребенка.

— Ты ожидаешь неприятностей сегодня ночью?

— Я каждую ночь ожидаю неприятностей.

Мои брови сошлись на переносице.

— И ты хочешь втянуть меня в это?

— Я не позволю тебе умереть. — его взгляд блеснул мрачным весельем. — Я только начал с тобой.

Глава 31

«Нельзя рисовать Нью-Йорк таким, каков он есть, а скорее таким, каким он ощущается».

— Джорджия О'Кифф

ЕЛЕНА

Более подходящая одежда для клуба, у меня была — узкие джинсы и свободный топ с ремешками. Он был белым и блестящим, а рукава разрезаны по бокам, оставляя тонкие нити, соединяющие их с моими запястьями. В паре с моими белыми каблуками, которые все еще лежали у задней