Небо в призраках - Мария Печурина

— В замок, — шепчет Генри, поднимая меня на руки и срываясь на бег. Я же говорила, что главное — это стимул!

Я смутно запоминаю, как мы продвигаемся в комнату Генри. В памяти лишь остаются постоянные остановки, чтобы насытиться очередным поцелуем, а потом несколько шагов, чтобы ощутить голод.

Оказавшись в покоях принца, мы уже не сдерживаемся, со всей страстью отдаваясь друг другу.

Он опрокидывает меня на кровать, принимаясь стягивать с меня обувь. Я смеюсь, стараясь прикрыть этим свое смущение. Когда руки принца скользят по моим ногам, я сглатываю, теряясь в ощущениях. И стоит ему стянуть с меня чулки, покрывая при этом мои ноги поцелуями, как я прикусываю губы, чтобы сдержать стон. Я все как натянутая струна. Каждое прикосновение отдается жаром во всем теле. Внизу живота полыхает пожар.

— Генри, — шепчу я, притягивая его к своим губам.

Одежда исчезает слишком быстро. И я срываюсь на крик, когда Генри целует мою грудь.

— Пожалуйста, я больше не могу, — понимая, что терпеть нет больше сил, умоляю я принца. И он дает желаемое, проникая в меня. Мы стонем в голос, замирая на мгновение и наслаждаясь единением. Для меня исчезает все прошлое и мужчины, бывшие в нем. Я хочу принадлежать только своей паре.

Утолив первый голод, мы погружаемся в пучину страсти снова и снова, но уже медленней, растягивая удовольствие, даря щедрые ласки. Я наслаждаюсь каждым стоном принца, его утробным рычанием, когда он получает разрядку. И сама не могу сдержаться, получая удовольствие.

Выматываемся мы лишь под утро, когда небо начинает сереть. Я прижимаюсь к принцу, и мы лежим в тишине. Он поглаживает меня по спине, и я млею от этой ласки.

«И Властитель никак не помешал нашему счастью», — думаю я, погружаясь в темноту сна с улыбкой на губах.

***

Глухие удары раздаются все настойчивей. Я морщу носик, и крепче прижимаюсь к горячему телу. Удары повторяются, и к ним прибавляется недовольный голос короля.

— Генри, — произносит он, — соизволь открыть дверь.

Я вздрагиваю и мгновенно распахиваю глаза, утыкаясь взглядом в грудь принца. И еще через немного до меня доходить вся «прелесть» ситуации.

Толкнув Генри в плечо, я пытаюсь его разбудить, но он лишь сильней прижимает меня к себе и что — то бурчит. Я ударяю его сильней.

— Габ… — произносит Генри, но я успеваю заглушить его слова поцелуем, на который принц охотно отвечает. Я начинаю щипаться. Генри открывает глаза и недовольно смотрит на меня. Я жестами показываю на дверь и одними губами произношу: «Ричард». В подтверждение этому из — за двери доносится:

— Генри, мне долго еще ждать!

Вместо того, чтобы спешить, принц лениво произносит:

— Я сейчас, — а затем впивается в мои губы поцелуем, от которого кружится голова. Благо, что здравый смысл все — таки есть в голове принца. Он отстраняется и шепчет: — Я быстро.

После чего целует меня в шею и соскальзывает с кровати. Я подтягиваю простынь к себе, заворачиваюсь в нее, а потом и вовсе поднимаюсь, прижавшись к стеночке в изголовье кровати. Если Ричард нас застукает, то неизвестно, чего ожидать. Его слова на трапезе могли быть вполне серьезными.

Генри расплывается в улыбке и подмигивает мне. Может, я поспешила с выводами и нет никакого ума в голове этого оболтуса. Да и в моей, похоже, тоже. Ричард все поймет и так. Вся комната пропиталась запахами страсти.

Разговор Ричарда и Генри длится недолго, но за это время я успеваю покрыться вся мурашками. Хотя, может, дело в прохладе комнаты. Ведь камин никто не растапливал.

— Чего он хотел? — шепчу я, подбирая с пола свою одежду, когда принц возвращается в комнату и снова запирает дверь на ключ.

— Ничего важного, — расплывается в довольной улыбке Генри, приближаясь ко мне.

— Он все понял? — замираю я. Генри пожимает плечами, продолжая веселиться.

— А куда ты собираешься? — интересуется он, остановившись в шаге от меня.

— К себе. Куда же еще. Вдруг меня будут искать… Генри! Что ты делаешь! — вскрикиваю я, когда принц отбирает у меня одежду и отбрасывает в сторону. Дальше он тянет свои загребущие лапки к простыне, облизываясь как кот.

— Я с тобой еще не закончил, — мурлычет он, прижимая меня к стене и заглушая мое возмущение поцелуем. Сопротивляться я ему не могу и, чего врать, не хочу.

Глава 23

В тот день мы появились в трапезной лишь к ужину. Ни от кого не сокрылась перемена в наших отношениях. От оскала Ричарда я была красная как рак, а от усмешки Рафаэля мечтала провалиться сквозь землю. Но стоило нам с Генри остаться на ночь снова вместе, как мне становилось абсолютно все равно, кто и что думает на мой счет. Я снова и снова погружалась в наслаждение, которое дарил мне Генри, и сама старалась отдать ему все, что есть у меня. И судя по сладким стонам, срывающимся с его губ, мне это вполне удавалось.

Через несколько дней после первой близости, я смогла расслабиться и уже не замечала внимательного взгляда Ричарда и Евы, стараясь сосредоточиться только на Генри. И это было весьма просто.

Наше счастье длилось уже больше месяца. По ночам мы или выбирались в лес, где устраивали соревнования, с разными приятными призами, от воспоминаний о которых у меня до сих пор кровь зажигается; или проводили в покоях Генри, где ночь плавно перетекала в день, который мы проводили в кровати.

Сегодня мы решили выбраться на ночь в лес. Снег еще не устлал землю белесым ковром, и по — прежнему стояла сырая промозглая погода. Вот и сейчас, вдоволь набегавшись, мы неспешно идем обратно к замку, а первые капли дождя начинают падать на землю.

Генри смеется, когда я морщусь и недовольно повожу плечами.

— Хочу показать тебе одно местечко, — произносит он, заглядывая мне в глаза. От этого взгляда я выпадаю из реальности на некоторое время. Генри уже давно прознал об этом и нагло этим пользуется, когда ему это необходимо.

— Дождь же, — пытаюсь я сохранить остатки разума.

— Там не будет дождя, — целуя меня, шепчет он и, подхватив на руки, направляется немного в сторону от замка.

Мне становится любопытно, что же это за место такое. И когда мы останавливаемся перед небольшим охотничьим домиком, я лишь вскидываю бровь, вопросительно глядя на принца. Озвучить свои мысли я не успеваю, потому что небо разверзается стеной дождя.