Соблазнить герцогиню - Эшли Марч

— Скажи еще раз.

— Я люблю тебя.

Он принялся покрывать поцелуями ее лицо, шею, плечи.

— Любимая, еще.

Она со смехом обвила руками его шею.

— Я люблю тебя, Филипп, люблю, я люблю, люблю…

Он пристально посмотрел на нее, потом прошептал:

— А я люблю тебя, Шарлотта. — И снова поцеловал ее.

По-прежнему обнимая мужа, она открылась для него, Филипп тотчас же вошел в нее. Но на сей раз он был нежен и нетороплив. Медленно приподнимаясь и опускаясь, он то и дело целовал груди жены и осторожно поглаживал её плечи, он обращался с ней так, словно она была хрупкой фарфоровой вазой, прикасаться к которой следовало лишь кончиками пальцев.

Шарлотта же целовала его в ответ и так же медленно приподнималась ему навстречу. Но в какой-то момент они начали двигаться все быстрее, и теперь уже из горла Шарлотты вновь вырывались хриплые стоны. Обнимая мужа, она, задыхаясь, шептала:

— О, Филипп, люблю, люблю, люблю…

— О, Шарлотта!.. — хрипел он, крепко взяв ее за бедра. — Шарлотта, любимая!..

Он входил в нее снова и снова, а она раз за разом устремлялась ему навстречу. Наконец оба вскрикнули и содрогнулись почти одновременно.

—Шарлотта!.. — выкрикнул Филипп в последний раз.

А она, крепко прижавшись к нему, прошептала в ответ его имя.

«Все-таки она пришла ко мне».

Именно эта мысль промелькнула у Филиппа, как только он пришел в себя и вернулся к реальности. Он не знал, как долго они с Шарлоттой пролежали на полу, — возможно, они на какое-то время уснули. Но теперь она лежала к нему спиной, а он, обнимая Шарлотту, прижимал ее к груди. И оказалось, что он даже прикрыл ее своим сюртуком и красным халатом, в котором она к нему пришла. Впрочем, эти вещи никак не могли заменить одеяла — в комнате теперь было довольно прохладно, и он чувствовал, что у него все сильнее мерзла спина.

Повернув голову, Филипп взглянул на камин и понял, что они с Шарлоттой и впрямь пролежали на полу довольно долго. Пламя давно погасло, и теперь в камине светились лишь оранжевые угольки. Следовало бы их разворошить, но он боялся вставать, боялся потревожить Шарлотту, спавшую в его объятиях.

Осторожно приподнявшись на локте, Филипп заглянул ей в лицо. Даже сейчас, в полумраке — угольки в камине почти не освещали комнату, — его жена была прекрасна и обворожительна, и он долго не мог оторвать от нее взгляд, минут пять ею любовался.

И ведь она все-таки пришла к нему и сказала, что любит его. Да, сказала, что любит, хотя прекрасно знает, что он за человек.

Но Шарлотта далеко не все о нем знает. Не знает, например, что он по-прежнему ее обманывает, что он написал своему поверенному второе письмо, так как вовсе не собирался с ней расставаться и не собирался устраивать бракоразводный процесс.

А может, она все же догадывается об этом? Нет-нет, такого просто быть не может. Иначе она никогда не доверилась бы ему и не пришла бы сюда в халате и в красных чулках…

Да, он, Филипп, — самый настоящий негодяй, вот только…

Вот только какое это теперь имеет значение? Ведь Шарлотта уже принадлежит ему, не так ли?

Да, она принадлежала ему, и теперь не могло быть и речи о разводе — он не позволит ей уйти от него, не позволит даже заговорить об этом. И конечно же, он постарается сделать так, чтобы она не пожалела, что доверилась ему и сказала о своей любви.

Прижимаясь губами к виску Шарлотты, Филипп мысленно поклялся, что сделает все от него зависевшее — только бы она была с ним счастлива.