Соблазн в сапфирах - Рене Бернард

Чувство юмора изменило Ярдли, и он покраснел от злости.

— Я? Мне нечего скрывать!

— Ты сговорился с Марго, чтобы подставить меня. Когда мисс Таунзенд предложила познакомить вас, было ясно: ты отлично знаешь, кто такая Марго и кем была. Многовато для правды.

— Правда? Правда о чем?

— О твоем сговоре с Марго и твоей склонности наслаждаться моими объедками.

Кровь отхлынула от лица Ярдли.

— Видишь ли, — продолжал Эш, — я знаю, Марго последняя в длинном списке девиц, от которых ты не можешь оторвать своих грязных рук. Я рассматриваю это как странный вид соперничества. Хотя все это помогло мне бросить их всех. Стоит мне представить, как ты суетишься и пыхтишь между их ног, всякая привлекательность мгновенно исчезает.

— Я никогда…

Протест Уинстона растаял.

— Твоя ошибка, что ты хотел заручиться поддержкой Кэролайн. Она, как ты прекрасно знаешь, не продажная тварь, чтобы польститься на деньги и интриговать. Из того, что рассказал мне Годвин, я понял: она надрала тебе уши, как провинившемуся школьнику.

— Эта сука не…

Миновала лишь секунда, а в следующую Эш с силой припер Ярдли спиной к стене.

— Ты глупец! Хочешь расстроить мою репутацию, давай! Черт, я никогда не прятался. Ты… ты жалкий бесхребетный ублюдок! Ты посмел обидеть Кэролайн, и за это, боюсь, все пари отменяются!

— Ты… — Ярдли попытался набрать воздуха в легкие, но Эш еще сильнее прижал его тощую фигуру к стене. — Ты сумасшедший!

Эш отошел, наслаждаясь видом Уинстона, лежавшего на полу, куда он сполз.

— Я готов поспорить, что ты был прав. До того, как ты заварил эту кашу и зашел слишком далеко.

— Это ты зашел слишком далеко! И ради кого? Ради какой-то убогой училки!

— Что?

Уинстон ответил, не отдаляясь от спасительной стены за его спиной:

— У меня есть хороший друг в Бостоне, который написал мне о семейке Таунзенд, когда услышал, что мисс Кэролайн поехала навестить моих родственников. Оказалось, ее тетя много шумела по поводу ее отъезда, чем привлекла его внимание. И он решил, что меня заинтересуют подробности этой истории. Я получил его письмо спустя несколько дней, после того как твой дед включил меня в ваше пари, и был уверен, что само провидение послало мне эту потрясающую новость.

— Ты лжешь! Это одна из богатейших семей в Бостоне!

— Несомненно. Но отец Кэролайн был черной овцой в этом стаде, и, очевидно, ее двоюродный дед решил вычеркнуть его из числа наследников. У этой женщины нет ни пенни за душой! Тетка приютила ее из благотворительности. Будь по-другому, стала бы Кэролайн прозябать в колледже для мальчиков? Как ты думаешь, почему она приехала в Англию и приняла предложение деда присматривать за тобой? Он пообещал ей заплатить за это! Ты понимаешь? Я выиграл пари! Ты никогда не откажешься от своих шлюх!

Эш одним движением поднял его на ноги, а затем ударил кулаком в лицо. Глаза Ярдли закатились, и он упал, сраженный сильным ударом.

Он не мог встать несколько минут.

Игнорируя взгляды гостей, Эш направился к выходу, на ходу сорвал маску и бросил ее на пол.

«Будьте вы все прокляты! Я не собираюсь терять тебя, Кэролайн. И не сдамся без борьбы».

— Открой дверь, женщина!

Эш барабанил в дверь ее спальни, вкладывая все свое отчаяние в удары. Он преследовал Кэрол всю дорогу домой, решив задержать до того, как она уйдет спать без объяснения.

— Черт побери, Кэролайн! Я сломаю эту дверь, если нужно, но вы не можете не выслушать мое объяснение! Вы должны знать правду!

Эш сделал глубокий вздох и отошел, оценивая крепость тяжелой дубовой двери и соображая, как ликвидировать этот барьер.

Но когда он опять хотел приступить к штурму, дверь распахнулась и на пороге стояла Кэрол. Она была очень бледна, в ее карамельных глазах полыхал дикий огонь, которого Эш никогда не видел прежде. Она уже распустила волосы, но на ней по-прежнему было бальное платье и сапфиры.

— Я не хочу, слышать правду, Эш.

— Но почему?

— Эш…

Он не дал ей договорить.

— Вы должны выслушать меня, Кэролайн Таунзенд!

Она покачала головой:

— Выслушать то, что вы скажете? Будто ничего не случилось? Будто это недоразумение? И она силой затащила вас в ту комнату и затем набросилась на вас?

Эш нахмурился, и весь его заготовленный спич вдруг показался наивным и неубедительным. Кэрол была оскорблена и разгневана, а он выглядел как воин, потерявший свое оружие во время битвы.

— Проклятие! Можно подумать, ваши доводы доказывают что-то!

— Все это было продумано, Эш. Я американка, а не идиотка.

— Конечно, нет. Марго — сумасшедшая и ничего не соображает в таких вещах.

— Сумасшедшая? Не соображает?

— Она приняла прошлый интерес за большее и искала реванша за свои неудачи.

— Прошлый интерес? Как глупо с ее стороны!

Эш почувствовал, что пропустил критический момент, но не хотел отступать.

— Абсолютно ясно, что Ярдли заплатил ей, прося сыграть эту роль. Никогда бы не подумал, что Марго согласится на это.

Она закрыла лицо дрожащими руками:

— О Господи, какая же я дура!

Эш подошел к ней:

— Кэролайн, пожалуйста! Это ужасная сцена разыгрывалась для того, чтобы унизить меня и вызвать вашу ревность. Но все это ничего не значит для нас обоих!

— И моя ревность не понравилась вам?

Кэрол уклонилась от его рук.

— Нет, — сказал Эш медленно, инстинктивно сознавая, что коснулся опасной темы.

— Но почему? Я думала, вы находите это естественным. Вы же размахивали руками и рычали, когда ваш друг Дариус пришел выполнить ваше же поручение. Тогда почему вам так неприятна ревность с моей стороны?

Эш не мог найти нужных слов.

Кэрол продолжала, и боль наполняла ее слова.

— Это потому, что подразумевает обладание, Эш? Вы хотели бы обладать мной и охранять меня, но только не полностью?

Эш с досадой пригладил волосы, жалея, что не был особенно внимателен к лекциям по ораторскому искусству в университете.

— Ну вот, опять, — голос Кэрол дрожал, но она владела собой, — вы собираетесь диктовать мне правила, Эш, но сами не живете по ним. И я скажу вам, что вы не заботитесь обо мне.

Эш снова потянулся к ней, намереваясь дать ей услышать и понять голос его сердца.

— Кэролайн, если бы вы просто…

Кэрол отстранилась от него, избегая его прикосновений, и стала бить его в грудь и плечи, в то время как ее слезы ослабляли атаку.