Неидеальный - Галина Джулай

ЛИНА

Уснуть не удаётся. В очередной раз глянула на часы, два сорок три. Я так и не решила, что мне делать, и как поступить. Я так устала, что казалось, стоит мне лечь, я сразу же усну, а в итоге, лежу и смотрю в потолок. Давид решил меня не тревожить, когда вышел из душа, просто лег рядом, а через какое-то время, его дыхание стало ровным.

Я думала о Маисе. В моей голове не укладывалось то, что я узнала. И стало откровением то, что все эти годы он следил за нами, хранил наши фото. Не забывал. Мой устоявшийся и привычный мир становился с ног на голову. Я искала правильное решение, и никак не могла найти.

Если я позволю им встретиться, Тигренок, конечно же, не сообразит, что Маис его отец. Он знает, своё отчество, но навряд ли проведет параллель. А ещё, совсем непонятно, чего именно хочет Маис. Просто показать внука умирающему отцу или как-то участвовать в его жизни? Давид хотел официально усыновить Тигренка, дать свою фамилию… Как быть теперь? Могу ли я, имею ли я право принимать такие решения за сына? В голове бедлам…

Я все же отключаюсь под утро, а встав, мучаюсь головной болью.

— Милая, останься сегодня дома, — предлагает за завтраком Давид, но я не соглашаюсь, мне нужно отвлечься, хоть на чуть-чуть, перестать думать и искать выход.

День подходит к концу, и радует, что сегодня пятница. У меня ощущение, что я заболеваю, такой разбитой я себя чувствую. Давид ездил навестить Еву в обеденное время, поэтому с работы мы уходим вместе.

Я прошу отвезти меня к моим родителям. И когда мы приходим, я почему-то абсолютно уверена, что то, что я хочу им рассказать, для них уже не новость.

— Он что приходил? — спрашиваю маму. Она лишь кивает в ответ. — И что? — так и стою в дверях, даже не раздевшись. Почему-то становится по-детски обидно.

— Папа хотел сначала с лестницы спустить, даже на порог не пустил, — вздыхает мама. — Но потом они поговорили, и Витя разрешил войти.

— Вы на его стороне?

— Дочка, мы всегда на твоей стороне, — примирительно говорит мама. — Но и он как-то не чужой нам. Два года прожил здесь, — она разводит руки в стороны.

— Ты думаешь, надо рассказать все Тигренку? — обессиленно я присаживаюсь на банкетку. Давид молча стоит и в разговор наш не лезет.

— Может, вы всё-таки пройдете? Чего в пороге то стоять? — я качаю головой. Не хочу, ничего не хочу. — Давид? — мама пытается воздействовать через него, но он тоже остаётся стоять. — Дочь, я честно не знаю, что тебе посоветовать. Это только твое решение. Прощать или нет. Рассказать Тиграну или нет. Ехать с Маисом или нет.

— Ясно, я пойду, — устало говорю маме.

— Дочь…

— Все нормально. Ты права, решение принимать мне.

Встаю и выхожу из квартиры.

А чего я в принципе ждала? Что мои проблемы кто-то решит за меня? Смешно. Я так гордилась, что самостоятельная, а теперь, хочу, чтоб все решили за меня.

— Лина, — слышу за спиной. Останавливаюсь. Давид догоняет и обнимает меня. — Ну, что ты, милая моя. Не молчи, говори со мной. Пожалуйста.

— Я просто совсем не знаю, как поступить. Знаешь, иногда мне хочется поехать, и пусть этот… — я не смогла подобрать слова, чтоб назвать отца Маиса. — Увидит, чего он лишил своего сына. Чего он лишил нас. А потом, я думаю о том, что тогда все придется рассказать Тиграну, и я не знаю, как я буду ему это объяснять, — я не сдерживаю эмоций, говорю громко и машу руками.

— Чего ты боишься? — этот вопрос заставляет остановиться и задуматься.

— Я не знаю. Если я скажу — нет, а он начнет требовать и заявлять права… А если — да, и мне придется ехать туда… А если они захотят отобрать у меня Тигренка… — мои мысли несутся со страшной скоростью, я, не закончив одну, начинаю озвучивать другую.

— Тише, тише, — Давид прижимает меня к себе. Начинает падать снег, большими белыми хлопьями, тихо танцуя над городом. — Поехали.

— Куда?

— Решать этот вопрос, а то в ЗАГС мне придется вести твою тень.