Отныне моя - Анна Зубавина

Катя зажмурилась. Огромный слепящий диск ярко-оранжевого солнца гордо расположился на бледном от сильного мороза голубом небе, заставляя мириады снежинок в сугробах переливаться бриллиантовыми искрами. Над печными трубами уходили ввысь неподвижные плотные столбы теплого воздуха.

От двадцатиградусного мороза перехватывало дыхание. Катя прикрыла рот варежкой.

Она шла к старшим Озеровым на Верхний порядок за Соней, которая гостила у дедушки с бабушкой четвертый день.

Завтра рождественский сочельник, Катя с бабой Любой по заведенной у них традиции пироги испекут к празднику, а Соня помогать будет. Каждой дело найдется! С утра Рождество отпразднуют по-семейному втроем, а после обеда Катя с дочкой, как и обещали, поедут в райцентр, в гости к Золотаревым. Соня уже в предвкушении! Катя купила Деме подарок — навороченный конструктор и несколько красочных книг со сказками на французском языке. По интернету заказывала!

Она с улыбкой вспомнила, как они с Соней встретили Новый год. С одной стороны, с грустью, потому что без Димы. А с другой стороны, весело, так как без внимания друзей и близких они не остались. Накануне праздника, Колька-тракторист, сельский умелец и большой Катин приятель, несколько лет как пребывающий на заслуженной пенсии, принес живую пушистую елку. Катя сначала испугалась, ведь за самовольную вырубку полагалось от властей строгое взыскание, но Колька-тракторист обладал своеобразным даром убеждения. Ну что ж, она самовольных вырубок не делала, значит — не ей отвечать!

Стены в доме тряслись от приводимых им аргументов:

— Грех в праздник сиротинку не порадовать, — орал он во все горло. — Не по-людски это, не по-христиански! А бюрократы, что — нехристи?! Бери, Катерина, для Соньки подарок и не ерепенься!

Полдня Катя с дочкой наряжали лесную красавицу. Игрушек и гирлянд было много— перед каждым Новым годом Дима покупал что-то новенькое и необычное..

Потом пошли к бабе Любе, она уже поставила тесто, да и духовка у нее работала не в пример лучше Катиной. Картошку с мясом поставили тушить у Кати, потому что праздновать собирались у нее. К вечеру в гостиной накрыли стол, принарядились и стали ждать гостей. Пришли Глашка с Сашкой в сопровождении Славы. Глашка была грустная, хотя виду старалась не показывать. Волосы у нее за время вынужденной болезни отросли, и перед праздником она сделала классическую стрижку каре безо всякой эпатажности. Темная краска с волос была смыта, и они приобрели родной русый цвет. Он шел ей необычайно.

Нарядилась она в модное табачного оттенка трикотажное платье чуть выше колен, запахнутое на груди и с рукавами до запястий. «Татуированные цветочные гирлянды на руках скрывает. Вот и будет всю жизнь с длинным рукавом ходить!» — догадалась Катя.

А Слава?! Вот кто поразил ее до глубины души! Не мог этот высокий стройный парень, с аккуратно постриженными блондинистыми волосами, в классической пиджачной паре и светлой рубашке с галстуком, быть прежним, хорошо знакомым ей, лохматым простоватым детиной Славой! Катя отказывалась верить своим глазам!

В руках он принес большую коробку с тортом, как потом оказалось, собственного изготовления.

Глашка же гордо водрузила на кухонный стол пакет с аккуратно разложенными в контейнеры закусками и салатами.

Сашку, принаряженного и, видимо, от смущения очень серьезного, взяла под свою опеку Соня.

Пришла разрумянившаяся, с веселыми глазами баба Люба и стала помогать накрывать на стол.

Сначала попрощались со Старым годом, потом встретили Новый. Водили вместе с Соней возле елки хоровод, пели песни. В полночь вышли все на улицу, пускали петарды. Соня с Сашкой, и не думавшие сидеть дома, несмотря на мороз, бултыхались в снегу.

Разошлась компания только к утру.

Первого января Катя с Соней отоспались и второго числа, с утра пораньше, двинулись к старшим Озеровым. Там песен не пели, зато наелись до отвала. Свекровь, Нина Игнатьевна, расстаралась. Готовить она была большая мастерица!

Катя подошла к дому старших Озеровых и, наконец, вернулась в действительность. Она открыла калитку и быстрой походкой направилась к входной двери. «Сегодня Соня четвертый день развлекается с пуделем Мефодием, — подумала Катя. — Хватит! Послезавтра Рождество праздновать!»

***

Назад, домой, Катя с дочкой возвращались уже в спустившихся на село синих сумерках. На темном небе ярко горели звезды, повис тонкий желтый серп месяца. По-прежнему было морозно и безветренно. Посидели у старших Озеровых очень тепло и душевно. За празднично накрытым столом и разговорами не заметили как день закончился.

Соня время от времени загадочно поглядывала на Катю, но помалкивала.

Наконец Катя не выдержала:

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросила она.

Дочка гордо вскинула голову:

— Я сплетнями не занимаюсь, это безнравственно, — высокопарно произнесла она.

Катя от изумления растерялась, а сердце предательски заскакало в груди.

— От кого ты таких высказываний нахваталась?! — дрогнувшим голосом спросила она Соню.

— Ничего я не нахваталась, — обидчиво парировала дочка. — Так бабушка Нина говорит, когда они иногда с дедушкой ругаются!

— Но ведь ты очень хочешь мне о чем-то рассказать, правда? — вкрадчиво спросила Катя.

— Хочу, — кивнула Соня и с тревогой уточнила: — Мам, а ты никому не скажешь? — Она настойчиво ловила Катин взгляд: — Я тебе сразу после Нового года хотела рассказать, но это не мой секрет! Значит, я буду сплетничать?

От секретов Катю уже тошнило.

— Обещаю, все останется между нами, — твердо произнесла она.

Соня набрала в грудь воздуха и взволнованно заговорила:

— Мамочка, я такое видела, такое видела, — она судорожно вздохнула. — Прямо как в сериалах про любовь. Баба Люба их у нас смотрит! Но пообещай еще раз, что ты точно никому не расскажешь! — упрямо повторила она.

— Я уже пообещала — никому! Рассказывай! — мягко потребовала донельзя заинтригованная Катя.

— Когда на Новый год мы выходили на улицу, Слава у нас во дворе целовал Глашу! А она плакала. Прямо как в бабы Любином сериале, — восторженно закатила глаза Соня. — Баба Люба сериал мелодрамой называет, вот!