Экс-любовники - Алайна Салах

Но потом я понимаю, что, похоже, продолжаю соревноваться, требуя реванша за свой приезд, запихиваю телефон в карман и иду к подъезду.

— Благодарю, — улыбаюсь невидимому портье, когда дверь волшебным образом распахивается перед моим носом.

«Просто скажу всё как есть, — напоминаю я себе, пока еду в лифте». Не буду устраивать словесных поединков, не буду пытаться быть круче, чем есть на самом деле.

Для верности представляю ненавистный кадр, как какая-то длинноногая пушинка виснет на Кариме, воркуя: «Ты мой чемпион». Вот уж хрен ей. Этот чемпион мой.

Войдя в открывшуюся дверь квартиры, я застываю в нерешительности. Во-первых, не ожидала, что Карим встретит меня без футболки. Во-вторых, не ожидала, что он решит спрятать свои красивые кубики под уродливым чёрным корсетом.

— Привет, Вася. Заходи. — Он безлико кивает в сторону гостиной.

Не люблю, когда Карим такой. Совершенно непонятно, какое у него настроение.

— Ты повредил спину, да? Я видела аварию. Что врач сказал? Может, тебе лучше в больницу?

— Ничего серьёзного нет. Просто тряхануло прилично, поэтому пока похожу в корсете.

Я смотрю, как он неестественно-осторожной походкой идёт по коридору, и даю себе мысленную оплеуху. Карим едва ходить может, а я уже успела на него обидеться, что ко мне не спустился. Мой диагноз вообще корректируется?

— Давай ты тогда ляжешь, а? — тараторю я, идя за ним следом. — И на работу тебе ездить не нужно, пока в себя не придёшь. Это всё тот лось на пежо виноват… Знал же, что ты его обходишь…

— Я сам в Артура влетел. Нужно было пропустить.

— Вот и я говорю, нужно было ему тебя пропустить! — не сдаюсь я. — Тогда бы оба не вылетели с трассы вниз турнирной таблицы.

— С твоей правдой жить, безусловно, легче, Вася, — усмехается Карим и, остановившись на середине гостиной, поворачивается. — Ты хотела поговорить?

У-уф. Насколько было бы проще, если бы в наш последний разговор я вовремя закрыла рот и не послала его. Вот же курица ты, Вася. Послать, чтобы потом догонять и нервно потеть, подбирая слова. Пять баллов.

— Да, хотела. Только у меня есть одно условие. Ты не будешь перебивать, усмехаться и вставлять язвительные комментарии.

— Ты меня ни с кем не путаешь?

Да, так делаю я, и не обязательно об этом сейчас напоминать.

Я набираю в лёгкие побольше воздуха и выпаливаю всё сразу и залпом, чтобы ничего не забыть:

— Я приехала попросить у тебя прощения. Мне нужно было вовремя взять себя в руки и не говорить того, что сказала. Не передавать мамины слова про деспота и не говорить, что я не хочу тебя больше видеть. Потому что видеть я тебя очень хочу. И деспотом не считаю. А ещё, чтобы ты знал, я не позволяю маме говорить о тебе плохо. Наоборот, всегда защищаю.

Сделав паузу, смотрю на Карима. Ну и чего он молчит? Ему мало? Ла-а-адно.

— Я знаю, что не подарок и что часто из меня лезет такое, что лучше бы держать при себе, но пока не получается. И признавать свою неправоту — это самое сложное. — Для убедительности я делаю большие глаза, чтобы Карим понял, насколько мне это тяжело. — Мы с Милой всю жизнь делили одну комнату на двоих, а ты же знаешь, какая Мила? Всё приходилось выдирать зубами, потому что ни одна из нас без боя не отдавала своё. Может быть, поэтому когда я чувствую, что могу с лёгкостью что-то взять, то часто покушаюсь на чужое. С Таней так… Она же вообще слова поперёк сказать не может, и за это я почти превратила её в личную домработницу. На самом деле, она сама виновата, потому что давно могла психануть, как ты, например, а она всё молчит.

Карим либо оглох, либо слишком близко к сердцу принял мою просьбу не перебивать. Ни слова не говорит. И тогда я перехожу к самым сильным своим аргументам.

— Просто я Водолей, понимаешь? Вода всегда просачивается, куда только может. Вот и я так же. Где могу, буду давить до тех пор, пока не упрусь в стену. Но с тобой и Таней я не хочу себя так вести, потому что вы мне очень дороги. — Как всегда, когда я дохожу до чувств, голос начинает противно дребезжать и в носу щекочет, будто там завелась божья коровка. — Танюха мне как сестрёнка младшая, а тебя я очень люблю. И зря ты думаешь, что я тебя не уважаю. Уважаю, и ещё как. Просто иногда сказать получается быстрее, чем подумать. Всё правильно ты меня осекаешь. Помнишь, я тебе про своего первого парня рассказывала? Он вообще любую мою придурь терпел, и вот его я действительно потом уважать перестала.

Я замолкаю, потому что дошла до пика душевных излияний и не знаю, что ещё добавить. Не умею я красиво и много говорить. Зато всё сказала от души.

Карим переступает с ноги на ногу, и его рот кривится в призрачной усмешке.

— Как, ты говорила, его звали? Вадик?

Поперхнувшись невидимым комком, я быстро киваю, отчего из глаз вытекают застывшие слёзы. Вадик, да. Каблук и мямля. Ни в какое сравнение с тобой не идёт.