Сердце ждет любви - Сюзанна Энок

— На субботу? — тихо простонала Роуз. Казалось, воздух покинул ее легкие, стало нечем дышать. — Это через четыре дня. Вы же сказали…

— Да, сказал, что мы объявим о помолвке в конце месяца, но вы не были очень сговорчивы, не правда ли? Я мог бы сделать так, чтобы объявление появилось завтра.

— Так почему не сделали?

— Потому что, моя дорогая, все удовольствие в предвкушении. Я хотел предоставить вам с Брэмуэллом несколько дней, чтобы вы увидели, как будут развиваться события дальше.

О Боже! Сможет ли она за четыре дня устроить свой побег из Лондона? Она должна сбежать, не захватив с собой никакой одежды, кроме той, что была на ней, и не зная, куда ей направиться. И не было рядом Брэма, с кем она могла бы поговорить, кто мог бы помочь, хотя бы просто побыть с ним рядом.

— Вот так-то, — тихо сказал Косгроув.

Изабель тронула ее плечо, и Роуз очнулась. «Думай же, черт побери!»

— Вы сказали «события»… Что вы еще придумали?

— А вы становитесь все умнее, не правда ли? Очень хорошо. Я послал одного из моих людей в канцелярию Кентербери. Он как раз вчера вернулся с особым разрешением на наш брак. — Косгроув растянул губы в улыбке, показывая свои безупречные зубы. — Мы могли бы пожениться завтра. И даже сегодня к вечеру.

Вдали, словно издеваясь над ней, церковный колокол пробил одиннадцать часов. Роуз сильно, едва ли не до синяков, сжала руку Изабель. Но она не могла отпустить ее. В противном случае — свалится на землю.

— Я не выйду за вас замуж, — наконец произнесла она.

— Даже ради того, чтобы спасти репутацию вашей семьи? Я ведь могу выставить их из дома, как вы понимаете.

Он выглядел при этом совсем спокойным, что еще больше встревожило девушку.

— Вы не даете никаких гарантий оставить им дом, если мы действительно поженимся. Разве это справедливо?

Маркиз с усмешкой посмотрел на нее.

— Какая умница, — помолчав, проворчал он. — Есть еще одна мелочь, над которой надо подумать, Роуз.

Она не хотела спрашивать, что это могло бы быть. Она только сжала зубы и смотрела на него, надеясь, что он не заметит охватившую ее дрожь. Она была почти уверена, что, будь она мужчиной, она бы выхватила пистолет и застрелила его.

Маркиз словно знал все, о чем она думала. И улыбнулся еще шире.

— Мне следовало бы скрыть это от вас, — наконец сказал он, — но я не люблю, когда мои друзья не знают фактов, которые им необходимо учитывать, чтобы принять правильное решение.

— Оставьте их при себе, — небрежно бросила она. — Мне не интересно, что вы еще придумаете. Я не выйду за вас.

— У меня есть доказательство, что лорд Брэмуэлл Джонс — вор, Черный Кот.

Роуз собиралась ответить, что он озлоблен и безумен, но в эту минуту Изабель ахнула. Не от удивления, а от ужаса. О Господи! Этого не может быть! Она начинала понимать степень нависшей угрозы, которая казалась чудовищной.

— Если вы не согласитесь объявить о нашем браке через четыре дня и стать моей женой — через пять я добьюсь его ареста и приложу все усилия, чтобы его повесили. — Он поднял руку и взял ее за подбородок. — Вы меня понимаете?

Она отшатнулась:

— Это какая-то нелепость.

— Не выводите меня из себя, моя дорогая, — тихо сказал он, — или я женюсь на вас немедленно, а с Брэмуэллом Джонсом будет покончено. — Он небрежно поклонился: — До скорой встречи, леди.

Роуз смотрела ему вслед, он неторопливо уходил. Всего несколькими словами он сократил вдвое дни ее свободы, вынуждая ее пересмотреть план своего побега, и заявил, что человек, которого она начинала считать порядочным и даже благородным, оказался пресловутым вором-домушником. Ей начинало казаться, что она вообще не сможет спастись.

Изабель потянула ее за руку.

— Пойдемте, — сказала она и потащила Роуз к дальнему углу парка. — Мне надо рассказать Салливану, что произошло.

Роуз внезапно остановилась.

— Косгроув сказал правду, да?

— Роуз, я…

— Вы знали, а я не знала.

— Вам надо расспросить об этом Брэма. Но пойдемте же! У вас мало времени.

Да, у нее оставалось совсем мало времени. Как и у Брэма. И это значило, что пришло время для… некоторых проклятых ответов, которые мог дать человек, знающий явно больше, чем он говорил.