Разноцветные педали - Елена Нестерина

Для огромного штата сотрудников «Дома Отдыха От Быта» проводились кастинги. На очередной кастинг Валера с Ариной как раз и опаздывали. Но троллейбус ехал как мог, так что Арина продолжала получать удовольствие и надеялась, что её команда и без неё пока справляется.

Да уж, Валера не переставал удивляться – вокруг Арины Балованцевой жизнь действительно становилась весёлой и интересной. Двести тысяч раз он ездил в троллейбусах-автобусах, а такого не видел...

В салоне оказался дед в большом драповом пальто: добротном, могучем, наверняка он его достал к открытию зимнего сезона. Вокруг деда – а скорее, вокруг его пальто – озабоченно кружились моли. Одни влетали в него, другие вылетали, откусив изрядную порцию вкусного драпа. Моли кружились, порхали; жизнерадостно бликовали на солнце их пыльные, но блестючие крылья.

– Кыш, кыш вы! – замахала руками хозяйка салона, но выгонять деда не стала. Отошла подальше – да и всё. Может, такая покладистая была, а может, подумал Валера, перед новой работодательницей лояльность изображала.

Сам же дед моль не замечал, о чём-то думая, он ехал себе и ехал. Моли оставались ему верны, менять точку питания и пересаживаться на кого-то ещё не желали – так что зря вокруг деда образовалось пустое пространство.

Арина улыбалась. Валера ждал её реакции: что она сделает – денег на новое пальто деду подарит?

Но Арина просто вышла из троллейбуса – была их остановка.

Валера шёл к клубу и думал: Арине, видимо, не хватает своих проблем, раз она так охотно бросается решать чужие. Как легко лезет в чужую жизнь, толком не выяснив, а на самом ли деле нужна людям её помощь – или им просто неудобно от неё отказаться?..

И тут же Валере пришла такая мысль: а ведь с той самой незадачливой Масленицы проблем-то у Арины Балованцевой и не было! Рождение ребёнка – это не проблема, а событие, точно так же как покупка заводов, ДК, пароходов. Текущие проблемы, которые быстро и коллективно решаются. И всё, всё! Тьфу, как бы не сглазить!..

На Валеру всегда накатывало это мелкое раздражение, когда Арина или тратила своё время на что-то, что имеет весьма далёкую перспективу отдачи, или была ну такой доброй, такой благодетельной, что чувствовался во всём этом какой-то подвох. И затем злился на себя – за то, что на Арину раздражается, а сам таким быть не может. Вспоминал Олимп её родственников и Гималаи денег – и успокаивался. Он не мог быть Ариной, даже Ариной мужского рода – потому что у него не было этого самого Олимпа и Гималаев. А значит, он всё-таки должен быть собой. Служить адъютантом. И не завидовать. Должен.

* * *

Они вернулись в «Педали». Арину ждали сначала няня и дети. Пока Валера выяснял, что там с увезённой в сервис машиной, пока то да сё, Арины в кабинете уже не оказалось. Что ему делать дальше, Валера не знал, хотел услышать распоряжения. Но...

– Арина кормит, – выдирая из рук Серёжи мобильный телефон и укладывая этот телефон на форточку, сообщила няня. И кивнула на закрытую дверь спальни.

В очередной раз скрыв волну стабильного физиологического раздражения, которое у него возникало, едва речь заходила о подобных умилительных процессах, Валера деловито кивнул и выскочил в коридор. Заловил Доляновского, отправился с ним курить.

Холодный октябрьский ветер настаивал на том, что лучше находиться в помещении, но Валера мёрз на улице и просил Доляновского поделиться новостями. Колян охотно затрещал, и Валера потихоньку начал успокаиваться. Он никогда не присутствовал, когда младенец Мамука питался. А потому не знал, кто к этому, кроме мамок-нянек, бывает допущен. И бывает ли. Сначала ему казалось, что Арина щадила своих близких и потому удалялась. Но, постепенно пришёл к выводу Валера, скорее всего, она считала, что это её личное дело, – и потому пошли все прочь. Этим Арина отличалась от Валериной сестры, которая, видимо, в своё время и запугала его, устраиваясь с ребёнком (его родным племянником, в принципе-то!), где ей заблагорассудится. Расхристываясь и неумолчно сюсюкая-баюкая. Валера сейчас это снова вспомнил – и потому вслушался в повествование Доляновского со всей тщательностью.

Так всегда: сестра – дура, а Арина виновата.

Стыдно, эх, стыдно.

* * *

Поэтому вечером после отсмотра новых сотрудников вёз Валера Арину особенно угодливо, она даже удивилась. И чуть светофор не пропустил, Арина вовремя показала на него Гнусей.

По приказу командования Валера свернул во двор старых пятиэтажек. Остановился, Арина высунулась из дверцы, приветственно крикнула – и в машину забралась незнакомая сорокалетнего вида бабенция. Забралась и накинулась с благодарностями. Арина, которая и так опаздывала в два места сразу, приняла их только часть, остальные сократила.

Вёз Валера женщин в салон красоты. Минут через двадцать к нему, устроившемуся со сканвордом на долгое сидение, вернулась Арина и, расправляя на коленях Гнусину шапку-перевозку, велела мчаться во весь дух...

Оставленная в салоне дама оказалась бывшей уголовницей Машкой, которую Арина патронировала.

– Маша на квартиру копит, – пояснила Арина кратко, – а я ей помогаю поддерживать гордое звание женщины. Машке нельзя быть несчастной. У неё ребёнок.

– А может, она тебя ненавидит – за благодеяния? – Валера не мог не спросить.

Но даже Гнуся посмотрела на него с немым укором. Покачала головой и Арина. Комментировать и разубеждать не стала. Сказала только:

– Нет, Валера.

И замолчала. Приехали. Арина выскочила из машины у порога «Дома Отдыха От Быта», устроила свою собаку под мышкой поудобнее, Валере велела ждать в машине. Не любит она несчастных... Хех!

* * *

Не бизнесмен, нет, он совсем не бизнесмен, как бы ни старался, – пришёл к выводу Валера, день и ночь, в буквальном смысле день и ночь колеся с Ариной по её делам. Последние дни октября и начало ноября был мороз, лужи не таяли даже днём, Валеру злили скользкие дороги – отвык за лето. И ритм такой тоже злил. Очень часто при Арине находились няня и Мамука. Мамука орал, его успокаивали, Валера заставлял себя не замечать воплей, а следить за дорогой – что на пользу, кстати, тому же самому вопельщику. Только поди объясни этому бессмысленному младенцу хоть что-нибудь! Арина пыталась, Мамука периодически слушался, но когда хотел орать, всё равно орал.

Но бизнесменом Валера расхотел быть не из-за Мамуки. Ремонт «Дома Отдыха» закончился, на конец ноября был назначен праздник по поводу открытия, Арина носилась между ним, заводом и конторами. С этим самым заводом, вернее, местом под него, тоже уже было всё готово: как Валера подслушал, ожидался только переход в собственность – и можно начинать работы...

Если Арине всё это было весело и занимательно, то Валере – нет. Он тосковал и вникнуть в суть событий не мог. А хотелось, интересно же. Только потому что интересно. Но в бытовой жизни ему было всё равно интереснее. Хорошо, что Арина и не заставляла его вникать в суть бизнеса. Основной Валериной работой было по-прежнему обеспечение её жизнедеятельности: развоз, доставка вещей и детей, функционирование в режиме ежедневника (звонки, напоминания, подтверждение встреч). Нравилось ему это всё, правда. Да и мелкие балованцевские тайны не давали покоя.