Почти касаясь - Колин Оукли

Теперь понятно? Не думаю, что он хотел меня приглашать, поэтому я начала отнекиваться еще до выхода из машины.

– Предложение еще действует! – крикнул он мне вслед. – Ну только если у тебя сердце не в два раза меньше обычного!

Но самый большой сюрприз случился на третьей неделе месяца, когда я в понедельник с утра вошла в библиотеку и увидела абсолютно потерянного Роджера за стойкой. Или смущенного. Не могу понять.

– Луизу уволили.

– Что?!

– Это первое, что сегодня случилось. Она пришла. Мэри-Энн ее вызвала, так все и вышло. У меня нет слов. Луиза? Я думала, что она всегда тут будет, что она – часть библиотеки.

– Она же давно тут работала?

– Еще до того, как я сюда пришел. А это было восемь лет назад. Кажется, она тут уже лет пятнадцать как минимум. – Он покачал головой. – Это было ужасно, надо было ее видеть. Еще и в понедельник. Она плакала. А потом и я заплакал.

Он чуть запнулся и приложил палец к губам. В его глазах стояли слезы, он посмотрел на меня с секунду, а потом ушел в заднюю комнату.

А я осталась, ошарашенная, все еще в пальто и с сумкой в руках, у стойки. И я не знала, что делать дальше. Почему уволили Луизу? Как так? Если городской совет урезал бюджет, они должны были уволить меня. Последний пришел – первый ушел, как сказала сама Луиза. Из задней комнаты вышла Мэри-Энн и остановилась, увидев меня. Ее плечи напряглись.

– Привет. – Это звучало так удивительно официально, но в общем-то она только что уволила женщину, которая была ей не только коллегой, но и подругой, так что понятно, почему она не в приподнятом настроении.

– Доброе утро.

– Уже слышала, да?

Я кивнула.

– Это ужасно.

Она слегка кивнула в ответ и закусила губу, будто бы хотела сдержать слезы.

– Что ж, нам всем придется с этим как-то жить. Посмотрим, насколько у нас окажутся связаны руки.

– Конечно.

Она кашлянула и вернулась к столу, взяла папку и вернулась обратно в комнату, не сказав ни слова. День прошел будто в тумане, и, хотя мое с Луизой расписание почти не пересекалось, было непривычно без нее. Странно знать, что она не вернется. Это так эмоционально вымотало меня, что, когда Айжа в четыре часа зашел к нам, я привычно кивнула ему и оставила в покое. У меня не было сил на наши беседы.

– Что случилось? – спросил Эрик по пути домой.

– А? – Я все еще думала о Луизе.

– Ты, кажется, немного… сама не своя.

Интересно, какой он меня видит. Кто я. Что он думает обо мне, когда я «своя».

Я рассказала ему о библиотеке и сокращении бюджета, и о том, что я думала, что Луизу уволят в последнюю очередь.

Эрик внимательно слушал, а потом произнес:

– Но лучше ее, чем тебя, так ведь?

Я заерзала на сиденье, но не ответила.

– Прости, это было грубо.

Я кивнула.

– Если тебе станет легче, у меня тоже был дерьмовый день.

– Тебе нельзя говорить слово «дерьмовый», – вклинился Айжа с заднего сиденья.

– Тебе тоже.

– Что случилось? – спросила я.

– Один из наших клиентов приобретает компанию из первой сотни рейтинга «S & P», и правовой аудит – такая х… – Он оглянулся на Айжу и запнулся. – Это тихий ужас. Я не знаю свою команду, потому что в офисе я новичок, и поэтому я не вполне доверяю им просчет прибыли до уплаты налогов, процентов, износа и амортизации, или сделать прогноз движения денежных средств, или что-то еще столь же важное, и, г-р-р-р, это просто слишком много, слишком тяжелый груз ответственности. Слишком большое давление.

Я уставилась на него:

– Это вообще на каком языке было?

Он засмеялся и махнул рукой:

– Не важно. Хватит о работе.

Но после того, как он это сказал, выяснилось, что больше нам говорить не о чем, и до конца поездки мы молчали.

В четверг на той же неделе Мэдисон прислала мне самое первое сообщение.