Любовь рыцаря - Аманда Скотт

Майкл вскинул брови.

– Очевидно, – предположил он, – до сих пор мы искали официальные указания отца, но, возможно, отец надеялся, что не умрет, не успев передать секрет тебе лично.

Генри нахмурился:

– Вероятно, нам стоит тщательнее исследовать письмо. Как правильно заметила леди Изобел, в письме действительно есть слова о тропе истины, и это единственные указания подобного рода, оставшиеся после отца.

– Может быть, – предложила Изобел, – следует снять копию с последних строк письма?

– Не думаю, – возразил Майкл, – я и так уже успел запомнить их наизусть. Все эти годы Генри носил письмо при себе – пусть носит и дальше. Чем больше лишних копий, тем больше риск для нас.

Изобел кивнула.

– Я прочту только последний абзац, сэр! – обратилась она к Генри, и тот кинул взгляд на Майкла.

– Ты можешь доверять ей, брат, – Майкл чуть заметно кивнул, – иначе я вообще не начал бы этот разговор в ее присутствии.

– Признаться, – произнес Генри, – мне нелегко согласиться с этим, но, поскольку Уолдрон знает едва ли не больше, чем мы, о чем недвусмысленно дал нам понять, то леди Изобел уже впутана в это дело. Передай ей письмо, Майкл!

Майкл протянул письмо, и Изобел напрягла все силы, чтобы запомнить наизусть последний абзац послания, а когда она закончила, ей внезапно пришла в голову новая идея.

– Скажите, сэр Генри, у вашего отца был любимый философ?

Генри пожал плечами:

– Боюсь, этого я не знаю.

– Гектор и тетя Юфимия любят Публия Сируса, – вспомнила Изобел. – Если не ошибаюсь, оба афоризма, которые приводит ваш отец в этом письме, принадлежат ему. Но тетя Юфимия упоминала и других римских философов.

Генри и Майкл молча переглянулись.

– Перестаньте разговаривать без слов! – обиделась Изобел. – Кстати, Майкл, ты и с сэром Хьюго порой разговариваешь без слов… Это просто некрасиво!

Генри усмехнулся:

– Точь-в-точь как моя мать! Она говорит, что мы с Майклом все время переглядываемся. Что ж, прошу меня извинить. Что до философии, мы с Майклом изучали огромное количество философов, и далеко не все они римляне. Отец, полагаю, тоже их знал.

– Неужели в мире было столько философов? – удивилась Изобел.

– Да, не одна сотня. Вообще-то многое из того, что мы когда-то изучали, смутило бы тебя, потому что Римская церковь считает это ересью.

– Я в этом слабо разбираюсь, – прищурилась Изобел. – Но мой отец частенько говорил, что папа римский ничего не смыслит в наших кельтских обычаях, однако охотно предает анафеме всякого, кто с ним не согласен.

– Кажется, – хмыкнул Генри, – Мердок Маклауд очень уважает приметы…

– Да, папа верит в приметы. Всякий раз, заключая какой-нибудь договор и ставя печать, он целует большой палец и не выезжает никуда в пятницу, особенно если эта пятница падает на тринадцатое число месяца. Он также настоял, чтобы Кристина вышла замуж прежде всех остальных сестер, потому что считал, что в противном случае клан Маклаудов постигнет несчастье. Я не хочу сказать, что церковь все говорит неправильно, и вообще очень мало об этом знаю…

– С точки зрения Римской церкви любой, кто изучает еврейских, мусульманских или гностических философов, – еретик, – важно сказал Генри. – Страшно и представить себе, что бы подумал папа, узнав о нашем намерении научить этим ересям своих жен. Правда, мой отец называл это не ересью, а просвещением. Такие, как он, верят, что если человечество будет искать пути к творческому диалогу между разными народами и религиями, то мир станет безопаснее и жить в нем будет гораздо приятнее.

– А что, все философы носили бороды? – внезапно спросила Изобел.

Братья удивленно посмотрели на нее.

– Почему ты об этом спрашиваешь? – поинтересовался Майкл.

– Потому что твой отец выделил именно эти слова – «бородатые мужи».

Кинув взгляд на письмо, Майкл улыбнулся.

– Одни носили, другие – нет, – беспечно ответил он. – Носить или не носить бороду – это, полагаю, зависело от моды, как тогда, так и теперь. А слова эти он выделил, я думаю, просто потому, что был сердит и нажал в нескольких местах на перо сильнее обычного. Об этом говорит множество клякс на письме…

– Мне кажется, не все эти пятна – кляксы. – Изобел пристальнее вгляделась в письмо. – Некоторые, я думаю, на самом деле тайные значки и выделяют отдельные слова.

– У многих людей есть привычка выделять слова в письме из своих личных соображений…

Изобел кивнула, однако продолжала сосредоточенно изучать письмо и вдруг резко вскинула голову:

– Вот что получается, если читать только выделенные слова: «Запомни эти мои слова: учись прилежно. Следуй советам бородатых мужей. Тропа истины в Рослине. Да хранит тебя Бог».

– Ну-ка, ну-ка… Дай-ка посмотреть! – Майкл протянул руку к письму.

Сэр Генри тоже подошел ближе, чтобы иметь возможность видеть письмо.

– Черт побери, брат! – воскликнул Майкл, закончив чтение первым. – Похоже, моя жена обнаружила тайное послание, которое ты так долго искал!

– И верно. – Генри озабоченно почесал в затылке. – Как мы только сами этого не увидели? Истина лежит на поверхности! – Он пристально посмотрел на Изобел.

– Честное слово, я не колдунья, сэр! – рассмеялась Изобел. – Все очень просто: ваш отец оставил вам какие-то указания, а это письмо, как вы сами признали, – единственное, где эти указания могут быть. Я приняла во внимание оба этих факта и начала думать, каким образом указания могут быть зашифрованы в письме так, чтобы посторонний ничего не заподозрил. Линии и точки, которыми отмечены ключевые слова, проставлены более светлыми чернилами – явный намек на то, что вы должны обратить внимание на эти слова. Странно, что этого до сих пор не случилось…

– Признаться, леди Изобел, – усмехнулся Генри, – вы выставили меня круглым дураком! Получается, что я постоянно таскал при себе это послание и не догадывался о его истинном значении…

– Так в чем же оно, это истинное значение? – прищурился Майкл. – «Да прострет Бог свой покров над Рослином!» Выходит, когда Генри не в Рослине, Божья помощь ему не нужна?

– Одно время я думал, что, согласно этим словам, мне не следует доверять сэру Эдварду. Слава Богу, до конфликтов с ним дело не дошло…

– Эдвард – это ваш приемный отец? – уточнила Изобел.

– Да. Сэр Эдвард Робисон из Стратерна, отец Хьюго.

– Но ведь сэр Хьюго, если я правильно поняла, ваш родственник по матери? Так, во всяком случае, он сам сказал Гектору…

– Совершенно верно, – кивнул Генри, – его мать – младшая сестра нашего отца.

– Если отец вашего отца был также отцом матери сэра Хьюго, стало быть, Хьюго тоже тамплиер?