В плену желания - Розмари Роджерс

Путешествие из Лондона в Пензанс казалось бесконечным. Поезд несколько раз останавливался, чтобы пассажиры могли походить, размять ноги и купить что-нибудь из еды. Когда они приблизились к месту назначения, Лаура достала тетрадь и принялась записывать свои впечатления от дороги и сельской местности, мимо которой они проезжали. Девушка призналась себе, что делает это лишь для того, чтобы избавиться от скуки. Ей не нравилось то, в каком направлении устремлялись в последнее время ее мысли. Лаура сказала Эне, что намерена положить этому конец. Она либо обручится, либо заведет любовника; как именно она поступит, не столь важно — в любом случае она освободится от его преследований!

Лаура заставила себя сосредоточиться на своих записях; внезапно улыбка искривила ее губы. Девушка спросила себя, осмелится ли она поместить мрачного герцога из ее готического романа в корнуоллский замок. Почему нет? Возможно, сидя среди руин в ожидании Франко и Эны, она будет писать новые главы. Они, несомненно, понравятся Фрэнку!

Лаура поняла, что скучает по Фрэнку. Он был приглашен в Ройз-Парк, но объяснил, что у него уже есть планы на конец лета и осень — Фрэнк собирался путешествовать по Германии, Австрии и Италии. Почему он покинул ее, когда она так нуждалась в его моральной поддержке? Она обещала ему продолжить работу над романом и хотела заняться этим хотя бы для того, чтобы чаще думать о подлых поступках мрачного герцога и том наказании, которое он, в конце концов, понесет.

Ей не было никакого дела до того, как отреагирует Ройз, когда прочитает роман и поймет, кто такой этот мрачный герцог. «Жаль, что Фрэнк не сможет увидеть рукопись до своего возвращения в Англию, — подумала Лаура. — Если только я не надумаю навестить его в Италии. Хм, а это идея!» Эна прервала ход ее мыслей, толкнув в бок и сообщив, что они почти приехали в Пензанс.

— Должна сказать, что для американца, недавно появившегося в этой стране, Ройз делает все весьма стильно, — неохотно признала леди Онория.

На вокзале в Пензансе их встретили три экипажа, в которых им предстояло добраться до Ройз-Парка. Новая элегантная карета была предназначена для дам; две другие, старомодные и вместительные, прибыли за слугами и грудами багажа.

«Пусть занавес поднимется и пьеса начнется», — подумала Лаура, глядя в окно; вскоре суровая красота здешних мест, разительно отличавшихся от спокойных, ухоженных пейзажей, мелькавших за окном поезда, полностью завладела вниманием девушки. Этот край действительно напоминал ей Монтерей; высокие зеленые деревья отбрасывали на дорогу тень, которая на подъемах сменялась половодьем солнечного света. На берегу океана, среди изогнутых деревьев, высились черные скалы. Запах воды был резким, сильным, а ветер — холодным, с привкусом морской соли. Дорога огибала каменистые холмы и безжизненные скалы, то уходила вниз, то снова поднималась вверх. Потом начался пологий спуск, который вел в маленькую долину, обрамленную с одной стороны утесами, а с другой — лесистым склоном.

Лаура подалась вперед, к кучеру.

— Океан находится за этими утесами? — возбужденно спросила она.

— Да, мисс, — ответил он. — За ними начинается берег. К нему ведут тропы со ступенями и ограждениями, установленными по распоряжению покойного герцога. Однако эти лестницы очень крутые. Когда с океана дует сильный ветер, ступени становятся скользкими. — И, щелкнув хлыстом, он сообщил: — Мы уже у Ройз-Парка, мисс. За поворотом дороги стоит сторожка, до главного дома осталась еще миля.

Сторожка оказалась внушительной и очень старой. Они проехали через обвитую плющом каменную арку, потом начали спускаться по ухоженной дороге, тянувшейся через парк. Слева от парка темнел мрачный лес. Дорога петляла среди куртин и статуй, поросших мхом. Длинная аллея привела их в совсем другой мир — с причудливыми садами, мостиками над ручьями, живописными домиками, фонтанами и павлинами с распущенными пестрыми хвостами. Гости проехали мимо маленького грота, почти полностью заросшего кустами и плакучими ивами. Вода с журчанием текла изо рта мраморного сатира в кувшин, который держала в руках мраморная нимфа.

— Ха! — с усмешкой воскликнула леди Онория. — Я вспоминаю, как в мое время самые бесстрашные из нас выбирались ночью из дома, чтобы искупаться в таком гроте. — Вернувшись в настоящее, она пристально посмотрела на девушек своими глазами-буравчиками и строго добавила: — Однако не советую вам делать это. Времена изменились, мои дорогие, сильно изменились!

Посыпанная гравием дорога обогнула небольшое озеро с двумя белыми и двумя черными лебедями, скользившими по зеркальной поверхности воды. Впервые увидев дом — нет, это строение выглядело скорее как замок, — Лаура почувствовала, что по ее спине побежали мурашки.

Вдруг перед гостями на фоне неба, точно мрачное видение, выросли обвитые плющом каменные стены с готическими башенками и горгульями, охраняющими балконы. Леди Онория вывела Лауру из оцепенения:

— Ну, наконец мы приехали! Надеюсь, две другие кареты отстали не слишком сильно, потому что нам надо переодеться к чаю.

Когда обычная суета вокруг прибывших гостей утихла, и леди Онория убедилась в том, что обо всех позаботились должным образом, они спустились по короткой лестнице в красивый холл, где их радушно встретила леди Маргарет. Леди Онория отметила, что ее подруга была одна. Сама леди Маргарет объяснила, что джентльмены отправились в лес поохотиться, а дамы под руководством мисс Ренфру пошли осматривать развалины старого монастыря. Она заверила их, что скоро все вернутся — к чаепитию, которое пройдет в маленькой гостиной, выходившей в оранжерею.

Экономка, миссис Эванс, проводила их наверх; Лаура узнала, что ей предоставили мавританскую комнату.

— Все комнаты имеют разные названия, — пояснила миссис Эванс, опередив дам, чтобы открыть двери и убедиться в том, что горничные сделали все необходимое. Эна получила комнату по соседству с Лаурой, а леди Онория разместилась в другом конце длинного, устланного коврами коридора.

«Действительно, мавританская комната!» — подумала Лаура, оглядевшись вокруг. В центре стояла огромная кровать с балдахином, отделанным кисточками и стянутым наверху бархатной бечевой. Стены были покрыты не обоями или деревянными панелями, а экзотическим шелком, создававшим эффект арабского шатра. Основными цветами здесь были лазурный, малиновый и темно-золотистый. Бронзовые тумбочки с ножками в виде лап, казалось, прибыли сюда прямо с восточного базара. Огромные пышные подушки с бахромой были разбросаны по комнате в художественном беспорядке. Несколько подушек валялись в углу под газовым фонарем с красным абажуром.