Игра в любовь - Конни Брокуэй

Увидев выражение ее лица, он рассмеялся.

– Уж не думали ли вы, что я купил этот замок для каких-нибудь гнусных целей? Что использую его как тайный вертеп, где содержу в заточении похищенных молодых леди? – Взяв Шарлотту за руку, он осторожно подвел ее к каменной стене и указал на металлические кольца, укрепленные на разных уровнях. Полузакрыв глаза, он поднял ее руку и прижал запястье к камню рядом с толстым кольцом. – Может быть, вы думаете, что я держу их в цепях в этой башне, пока они не уступят моему желанию?

Шарлотта и глазом не моргнула, мысленно поздравив себя с этим. Она взглянула на него таким же самоуверенным, как у него, взглядом.

– Не думаю, граф, что вам такая практика вообще необходима, – сказала она.

Он несколько мгновений пристально смотрел на нее, потом улыбнулся и отпустил.

– Надеюсь. Но вы, моя дорогая, представляете собой настоящую проблему.

– Как так? – удивилась она. – Ведь я здесь.

– Но здесь же находится и ваш бывший любовник, а он, моя дорогая, не может не испортить удовольствие от того, что, как я надеялся, будет блаженной интерлюдией.

С момента своего прибытия три дня назад она старалась не думать о Дэнде и всячески избегала его. Оказываясь с ним в одной комнате, она вела себя так, как будто его не существует. К сожалению, это было всего лишь притворство.

Как бы Шарлотта ни старалась, она не могла на него не реагировать. Звук его голоса, донесшийся с другого конца комнаты, заставлял зарумяниться ее щеки. Она ловила на себе его взгляд – то задумчивый, то сердитый. Он ведь всего лишь притворялся глубоко раненным, рассерженным любовником. А для нее это была не игра, а действительность.

Ее тянуло к нему, хотя она мысленно осуждала его за обман и ругала себя за глупость. Он никогда не скрывал, что сделает все, что угодно, ради достижения своей цели. Пожертвует всем, чем угодно. И кем угодно.

– Так отошлите его отсюда, – сказала она тоном женщины, привыкшей к тому, что ее капризы исполняются. – Он выводит меня из душевного равновесия.

– Как я уже говорил, – примирительным тоном сказал Сент-Лайон, – он представляет здесь целую группу людей.

– Я не понимаю. Что вы имеете в виду, говоря, что он представляет некоторые высокие круги духовенства? Он всего-навсего французский эмигрант.

– Дорогая моя, – искренне удивился он, – так вы действительно не знаете, кто он такой?

– Француз, с которым я познакомилась много лет назад в Бристоле. Это было детское увлечение, хотя у меня не хватило здравого смысла считать его таковым, когда мы снова встретились в Лондоне этим летом.

– Но... разве он не говорил вам, кто он такой?

У Шарлотты разыгралось любопытство, но она постаралась не показать его и капризно промолвила:

– Нет. Что вы имеете в виду? Я не люблю отгадывать загадки. Если вам кажется, что это произведет на меня впечатление, то говорите, кто он такой!

– Он Андре Анри Руссе, кузен убитого великого герцога Энгиенского и внучатый племянник Марии Терезии Австрийской.

Шарлотта чуть не расхохоталась. Боже милосердный! Дэнд, надо отдать ему должное, выбирая для себя роль, выбрал нечто впечатляющее! Но по выражению лица Сент-Лайона она узнала все, что ей нужно было узнать. Несмотря на то что Сент-Лайон недавно стал разделять английские ценности, он все еще благоговел перед своим старым режимом. Неудивительно, что Дэнд выбрал именно это вымышленное имя.

– Ну что ж, разве не все равно, восьмидесятый или восьмой он прямой наследник несуществующего трона? – явно заскучав, сказала она. – Насколько я вижу, его высокое положение не обеспечивает ему комфорта. Своим внешним видом он обязан исключительно своему портному, а сам он без гроша в кармане.

– Вы и впрямь очень прагматичное создание, – задумчиво произнес Сент-Лайон, и Шарлотта испугалась, что перегнула палку.

Согласно ее роли, она должна была быть меркантильной, но не настолько, чтобы вызвать у Сент-Лайона отвращение, и заставить его поверить, что она желает заполучить прежде всего его самого, а уж потом его кошелек.

– Разумеется, – пробормотала она, как будто сама себе, – я не заметила бы недостатка средств, если бы это компенсировалось чем-то другим... – Она замолчала, заставив Сент-Лайона гадать, каких таких качеств не хватало Дэнду. – Мне действительно хотелось бы, чтобы он уехал.

– Ну-ну, успокойтесь, моя дорогая Шарлотта. Он пробудет здесь еще всего несколько дней, – говорил Сент-Лайон, словно утешая капризного непослушного ребенка. Она была убеждена, что именно такими Сент-Лайон считает всех женщин.

– Ни вечеринок. Ни маскарадов. Ни общества. – Она капризно надула губки. – Подобно вам, граф, я привыкла к определенному качеству того, что меня окружает. Красота и веселье для меня подобны хлебу и воде. А здесь не хватает и того и другого. В дополнение к этому, – она бросила на него укоризненный взгляд, – вы были со мной неоткровенны.

– Как так? – Граф взял ее руки и осторожно сжал их. – Объясните!

– Вы говорили мне, что едете сюда, чтобы облегчить переходный период для таких же, как вы, французских эмигрантов, а здесь, кроме месье Руссе, среди ваших гостей находится всего один француз.

Помедлив мгновение, он сказал:

– Признаюсь, я сказал вам не все. Вы меня разоблачили. – Он с умоляющим видом поднял обе руки. – Вам, конечно, известно, что я коллекционирую редкости и произведения искусства. Иногда в ходе коллекционирования мне случается наткнуться на что-нибудь представляющее огромную ценность для других. В таких случаях я устраиваю аукцион, на который приглашаю особых гостей.

– Нечто вроде Таттерсоллз?

Он улыбнулся с превосходством:

– Да, моя дорогая. Вроде Таттерсоллз. Только иногда – как бы это выразиться поделикатнее – возникают вопросы относительно легальности продажи мной некоторых таких вещей.

– У-ух ты! – У нее даже глаза округлились. – Например, – она поглядела налево, потом направо и прошептала: – драгоценностей? Королевских драгоценностей? Сокровищ французских королей?

Приложив палец к носу, он кивнул:

– Именно так. Кажется, он поверил ей.

– Как интересно! Как бы мне хотелось надеть королевские драгоценности! Подумайте, какую зависть это вызвало бы!

– А я хотел бы увидеть на вас эти драгоценности. Но увы, вы никогда не смогли бы появиться в них на публике. Они слишком узнаваемы, а если же вынуть из оправы, это существенно понизит их ценность. Значительно лучше продать их и купить новые драгоценности.

Она сделала вид, что сомневается.

– Гм-м, пожалуй. Однако должна заметить, что если их ценность так велика, то вы проявляете удивительное самообладание. Неужели вы не боитесь, что кто-нибудь попытается украсть их? Подумайте, ведь здесь нет даже стражников!