Карма - К. А. Найт

смогли, — усмехается она, оглядываясь. — Ход смелый. Значит, они знали, что вы придёте. Это кто-то близкий, но избавиться от меня было бы недостаточно. Нет, происходит что-то ещё, — Бэкс хмурится, играя с бокалом, прежде чем схватить бутылку крепкого алкоголя, которая появилась, пока её не было. Мне нужно было что-то, чтобы снять напряжение после танца с ней. То, как она тёрлась о меня вот так, было лучшей пыткой.

Я хватаю бутылку и злобно смотрю на неё.

— Неа. Это моё, — говорю ей. — Я достал тебе вино.

— Даже не поделишься? Какой же ты мудак, — ворчит она

Нео усмехается, играя прядью её волос, но я вижу, как у него дрожит палец. Похоже, мы все за неё переживали.

— Это его любимое. Он ни с кем им не делится.

Что-то в её глазах напрягается, когда она смотрит на меня.

— Это общеизвестно?

Она что, ревнует? Какая прелесть. Пожалуй, я мог бы дать ей немного.

— Да, а что? — отвечаю я и делаю большой глоток.

Она качает головой и оглядывается, но её глаза будто цепляются за что-то. Когда я следую за её взглядом, замечаю, что она смотрит на бледного бармена, который быстро отворачивается, когда понимает, что его поймали на том, что он наблюдает за нами.

— Сколько ты этого выпил? — резко требует она.

— Несколько. Он опрокинул пару после того, как ты с ним потанцевала. А что? — спрашивает Кейн, и его взгляд становится острым, когда он выпрямляется.

Нахмурившись, я поднимаю бокал и смотрю то на одного, то на другую, не улавливая логики.

— Не надо, — она ловко выхватывает его, тревожно всматриваясь в меня. — Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — отвечаю, тянусь за ним, но рука промахивается, и мои губы опускаются в растерянном хмуром выражении.

Она наклоняется с нахмуренными бровями, прижимает ладонь к моему лбу и шипит:

— Твою мать, он горит. Его накачали.

— Накачали? — мой голос звучит странно, и я хихикаю. — Ты меня накачала? Я знал, что ты со мной флиртуешь!

Она поворачивается к Кейну, игнорируя меня, и я надуваюсь.

— Бармен. Поймай его и закрой это место на карантин. Нам нужно поднять Зейна наверх, охладить и выяснить, что он проглотил, — приказывает она.

Бэкс такая красивая, когда злится. Я тянусь к ней, чтобы ощутить её мягкие щёки, но все начинают стремительно двигаться, слишком быстро, чтобы я успевал следить. Игнорируя этот улей суеты, я тянусь к ней, вздыхаю и утыкаюсь в её пахнущую шею. У меня твердеет член, когда я пытаюсь притянуть Бэкс ближе. Я хочу забраться внутрь неё, чтобы мы могли быть вместе навсегда.

— Зейн, сосредоточься, ладно? — она обхватывает моё лицо. Хихикая, я тыкаю пальцем ей в щёку.

— Такая мягкая. Ты вся такая мягкая? — шепчу я, и она моргает. Я прижимаюсь носом к её щеке и снова вдыхаю. — Та-а-а-ак вкусно пахнешь.

— Держись, — она отталкивает меня, поворачиваясь поговорить с кем-то, но я могу думать только о ней, пока падаю на неё. Жар внутри раздувается, пока я не начинаю гореть. То, что было уютным теплом, теперь поджигает меня. Я не могу вдохнуть, и у меня такой твёрдый стояк, что меня трясёт.

— Больно, — шепчу я, приподнимая бёдра, чтобы ослабить давление, потому что штаны впиваются в мой хуй. — Детка, больно, — ною я, тянусь к ней, ища утешения.

Повернувшись ко мне, она мягко улыбается, даже несмотря на то, что её глаза напряжены. Она злится на меня? Мне это не нравится.

— Знаю. Пойдём.

Я поднимаюсь, пошатываясь на ногах, и мир вокруг меня идёт кругом, так что я закрываю глаза. Желудок бунтует, пока всё вертится, пока до меня не добирается её запах. Я зарываюсь лицом в эту мягкость, и всё хорошо, пока не раздаётся «дзынь», а потом мы снова движемся. Я цепляюсь за аромат Бэкс, игнорируя голоса вокруг, слышу ещё один пик, и затем меня бросают на что-то мягкое.

Я открываю глаза, но свет слишком яркий, от него они слезятся. Жарко, так жарко. Мы в комнате. Номер в отеле? Отлично, она мне нужна. Я тянусь к ней, но она ускользает, тревожно наблюдая за мной.

— Детка, — умоляю я, падая навзничь. Жар становится невыносимым, пока мозг не перестаёт работать. Член упирается в штаны, пульсируя в поисках разрядки, сердце бьётся так быстро, что мне кажется, я сейчас умру, и кожа будто слишком туго натянута.

Я рву на себе одежду, пока пиджак и рубашка не слетают. Штаны слишком тесные, так что я разрываю и их, выгибаясь на кровати. Даже прикосновение воздуха к коже невыносимо. Я хватаю член, – мне нужно облегчение. Сейчас это единственная мысль.

— Иисус, брат! — орёт Нео, но голос тонет, пока я дрочу себе.

— Подожди, ты что, ему руфи14 подсыпал? Я думала, это яд, — фыркает Бэксли, но её голос где-то далеко. — Эй, придурок, что это за дрянь? — я слышу шлепок, но теряюсь в жаре, который сжирает меня заживо.

— Новая. Я о ней мало знаю. Она должна выводить противника из строя, и он теряет контроль над импульсами. Это как виагра на крэке, — отвечает незнакомый голос, но остальное проглатывает такая глубокая боль, что я реву и корчусь на кровати, а моя рука соскальзывает с ноющего члена.

— Нам нужно ему помочь, — бормочет Кейн, когда я открываю глаза. Они расплываются надо мной, пока я тянусь к Бэксли.

— Так помоги, — говорит она, отшлёпывая мои руки, и я перекатываюсь, скуля, ёрзая бёдрами по кровати в поисках облегчения.

— Он мой брат, — бормочет кто-то. — Пожалуйста, пожалуйста, помоги ему.

— И охранника тоже приведи, — огрызается она.

— Я не могу позволить им увидеть его таким. Бэксли, ему больно.

— Да блядь, найди шлюху, — отвечает она.

— Детка, — ною я, снова тянусь к ней, и её лицо смягчается, когда она смотрит на меня.

— Я не стану тебя заставлять, чертовка. Мы придумаем что-нибудь другое, — отвечает Кейн, и она переводит взгляд с меня на него, когда волна жара снова накрывает меня.

— Ш-ш-ш, всё хорошо, — шепчет Бэксли. Я даже не осознавал, что издаю какие-то звуки, но её руки ласкают моё лицо. Они холодные как лёд,