"2013" - Анастасия Котова

— Баба Люда? — из комнаты вышла Валя.

Она услышала мужской голос.

Сергей наградил ее гневным взглядом.

— Она пришла фотографии печатать. Ты проходи… раз уж пришел, — я неуверенно пригласила его в квартиру.

Он прошел. Сел напротив спальни и внимательно следил за каждым моим телодвижением.

— Я приду попозже. Оставлю у тебя фотоаппарат, хорошо? — испугано произнесла Андрюшкина, посматривая в сторону моего суженого.

— Как хочешь.

И Валька убежала.

— Здорово ты их шуганул, — усмехнулась я. — Они теперь тебя побаиваются.

— Правильно делают.

— А ты чего приехал? Случилось что — то?

— Да просто так. А что, нельзя?

— Да не злись. Все нормально.

— Я не злюсь. Я совершенно спокоен.

— Спасибо за букет, — я улыбнулась.

— Не за что.

Мы замолчали. Начали поглядывать друг на друга, не решаясь заговорить.

— Слушай… Если ты не хочешь со мной встречаться, так и скажи! — выпалила я. — Ты сам сказал, что постоянно сомневаешься в своих чувствах ко мне… Я никогда не думала, что отношения могут быть такими тяжелыми… Особенно когда на тебя напирают…

— Да, я действительно сомневаюсь, а правильно ли я поступаю по отношению к тебе. Вот честно… — Сергей положил руку на сердце, — у меня здесь — полная пустота. И сделать ничего не могу. И в то же время я вижу, как тебе хреново живется. И бросить тебя одну в этом аду… бесчеловечно. И я реально не хочу этого делать! Можешь считать меня своим другом. И… всё.

— Ты же говорил, что втюрился. Ложь, получается.

— Да, я соврал. Прости.

— И что ты сейчас от меня хочешь?

— Хочу быть с тобой. Помогать… по мере возможностей.

— Я не прошу ни у кого помощи.

— Но все равно…

Снова молчание.

— Правильно. Кто на такую посмотрит? — я стояла у окна, отвернувшись.

Пыталась сдержать текущие по щекам слезы, но не могла. Хотелось плакать и выть одновременно.

Я смотрела в свое отражение и начала ненавидеть себя еще больше.

В этом отражении видела себя уродливую, больную. Хотелось быть кем — то другой, а не калекой со справкой.

Но ничего поделать с этим нельзя.

— Скажи честно: у тебя уже кто — то есть? Ты уже кого — то нашел? — осмелилась задать непростой вопрос и при этом не поворачиваться к нему, чтобы не заметил моих слез. Моего проявления слабости.

— Да. Нашел. Мы с ней уже давно встречаемся.

— М — м — м. Совет вам да любовь. Только я не понимаю, зачем ты пришел. Хотя… Можешь не отвечать. Твои слова — сплошное вранье. Так что, больше сюда не приходи. Ненавижу вас, мужиков. Только и можете, что предавать. И любите вы только себя!.. Уроды.

Конечно, Сергею неприятно было услышать о себе столь лестное замечание, но на его чувства мне уже давно наплевать. Зачем ценить мнение человека, который обтирал об тебя ноги?

И ведь еще с кем — то кувыркается, пока пребывает в городе.

Врет и не краснеет. Про любовь и прочее…

Нет никакой любви! Один сплошной обман.

Сергей ушел. Я осталась одна наедине со своей болью.

Она стала уже моей второй половинкой. Дикая душевная боль живет со мной на протяжении многих лет.

И я уже начала к ней привыкать.

Меня уже ничего не удивляло. Уже давно сложилось столь бесчеловечное отношение ко мне. К человеку, у которого тяжелый и неизлечимый диагноз. Который состоит на учете у определенного врача.

И терпит, и терпит… Терпит унижение и жестокость.

Пытается понять устройство этого мира. И за что ему такое наказание.

Лишь одна мечта в голове: поскорее стать овощем. Чтобы больше ничего этого не видеть и не чувствовать.

Мне уже будет все равно.

Мама вернулась домой уже вечером.

На улице шел дождь.

Из — за всех этих событий я совершенно забыла про фотоаппарат своей подруги!

Когда Сергей ушел, не сказав ни слова, я от дикой боли в груди выпила свои таблетки, пытаясь усмирить сильнейший дискомфорт. Но они лишь притупили боль на некоторое время, и когда действие ослабло, вернулась с новой силой.

Я уже больше не могла сдерживаться. И разрыдалась на полную силу.

Мне было очень больно и обидно.

Меня снова использовали… Только по какой причине?

А, ну да. Я же была невинна до встречи с Сергеем.

Он забрал самое дорогое и ушел.

А я ведь хранила себя для своего человека. Для своего единственного.

А Сергей просто очередной козел. Гореть ему в аду!

Ненавижу этот мир! Ненавижу людей!

Злые жестокие существа…

Я вытерла слезы и побежала в прихожую, когда замок на двери начал открываться.

Мама переступила через порог и поставила сумки на пол.

Мне пришлось сделать радостное лицо.

Не люблю выдавать свои слезы и боль. Все всегда держу в себе.

— Фух, устала… — тяжело вздохнула она, разуваясь.

Ника, громко скуля от радости, бросилась к ней. Соскучилась.

— А ну — ка уйди! Уйди! Фу! Сейчас все лапы оттопчу! — прикрикнула на нее мать, проходя в зал.

Собака прижала уши и запрыгнула на диван, виляя хвостом.

— Да, да, все! Я тоже по тебе соскучилась! — она начала подпрыгивать, чтобы лизнуть лицо своей хозяйки. — Я тоже тебя люблю! Все, фу! Уйди!

Мама присела на диван, снимая гольфы.

— Фух… Весь городок обошла. Там заплатила, тут заплатила. Теперь осталась тысяча до пенсии! А жить осталось больше недели! — почти половина месяца осталось до сентября. — Придется где — то занимать… Как мне надоело все это! — она бросила свои гольфы на спинку дивана. — Когда уже эти долги закончатся?

Я пожала плечами.

— А вы тут как? Хату не разнесли? — пошутила мама. — Сергей твой больше не появлялся?

— Появился. И… Лучше б не приходил. Вообще.

— Че опять?

— Сказал, что у него другая…

— Ну и ладно! Скатертью дорожка! Ты еще и ревела небось. Запомни: плакать по мужику — самое унизительное. Гордость должна быть. Ушел и ушел. Значит, просто не твой человек. Найдешь себе еще лучше!

Я прищурилась и внимательно посмотрела на свою мать.

— А не ты ли говорила, что это мой человек и что я с ним буду до конца?

Она хмыкнула.

— Я редко когда ошибаюсь… Но я почему — то до сих пор уверена, что вы все — таки будете вместе. Я не знаю, говорил ли твой Сергей правду про другую и все прочее. Насчет этого я не в курсе. Просто мне кажется, что это именно тот, кто тебе нужен. А там сама решай, с кем будешь встречаться.

— Мам, он сказал, что не любит меня! Что