Через пять лет - Ребекка Серл

– Эй, – окликает меня Аарон. – С тобой все хорошо?

– Нет, – отвечаю я. – Все плохо.

Он вздыхает. Подходит ближе.

– Ты задремала.

– Что ты тут делаешь? – прерываю его я.

Я жду ответа. Откровенного признания. Пора выкладывать карты на стол.

– Да ладно тебе, – шутливо скалится он.

Почему? Он не желает примириться с неизбежным или отвечать на вопрос? Я теряюсь в догадках.

– Ты хоть знаешь, кто я?

Я хочу объяснить ему свой вопрос, но, похоже, он и без того его понимает. Догадывается, что я уже не та, что прежде. Что произошедшее – происходящее – между нами происходит не по моей прихоти или воле. Что я никогда не предала бы ее. Но она ушла, и я не знаю, что мне делать. Как разобраться с оставшимся после нее наследием.

– Данни… – Он опирается коленом о кровать. – Почему ты об этом спрашиваешь? Что с тобой?

– Мысли путаются, – жалуюсь я. – Никак не соображу, где я.

– Бывает. Вечер удался на славу, согласна?

Не то слово. Белле он пришелся бы по нраву. Подобные встречи были в ее духе. Случайные, душевные, на верхотуре, с бесподобной панорамой Манхэттена.

– Да, – соглашаюсь я. – Верно.

Я поворачиваюсь к телевизору. Диктор предрекает бурю и до восемнадцати сантиметров осадков в виде снега. Буря… Вот-вот разразится буря…

– Есть хочешь? – спрашивает Аарон.

Сегодня вечером никто из нас ничего не ел.

– Нет, – отмахиваюсь я, но Аарон настаивает, что нам необходимо перекусить, и мой продажный желудок довольно урчит. – Ну, да, да. Я умираю от голода.

Вслед за Аароном я плетусь в гардеробную. Побыстрее бы стащить с себя платье. Аарон выдвигает один из ящиков и достает спортивные штаны и футболку – единственные его вещи, которые он не успел забрать после того, как отремонтировал лофт.

– Я переехала в Дамбо!

Я с изумлением качаю головой. Аарон хмыкает. Все это настолько невероятно, что мы не можем удержаться и, словно сговорившись, дружно покатываемся от хохота. Итак, пять лет спустя я оставила Марри-Хилл и Грамерси и очутилась в Дамбо!

Я переодеваюсь, ополаскиваю и увлажняю кремом лицо. Возвращаюсь в гостиную. Аарон из кухни кричит, что сварит нам макароны.

На стуле висят его небрежно наброшенные брюки. Я расправляю их, и мне в руку выскальзывает бумажник. Открываю его. Вижу визитку кафешки «Стамптаун» и – фотографию Беллы. Она улыбается, ее растрепанные волосы развеваются на ветру, словно ленты майского дерева. Я помню этот снимок – я же ее тогда и снимала. Летом. На пляже в Амагансетте. Сто лет назад.

Заверив Аарона, что песто – лучшая приправа для макарон, я усаживаюсь за барную стойку.

– А я до сих пор работаю юристом? – устало интересуюсь я.

Вот уже недели две, как я не переступала порог офиса.

– Разумеется.

Аарон приглашающе помахивает открытой бутылкой вина, и я киваю. Он наполняет мой бокал.

Мы приступаем к еде. Вкусная и плотная пища – как раз то, что нам сейчас нужно. По моему телу разливается тепло, и вскоре я ощущаю приятную сытость. Расправившись с макаронами, мы берем бокалы и перемещаемся в другую часть лофта. Но я еще не готова, нет. Я усаживаюсь в голубое кресло. Раздумываю – может, лучше уйти? Избежать того, что должно произойти между нами?

Я вскакиваю и устремляюсь к двери.

– Ты куда? – окликает меня Аарон.

– В магазин, куплю что-нибудь к чаю.

– К чаю?

Аарон настигает меня. Обхватывает ладонями мое лицо, как и тогда, несколько недель назад, на противоположном конце Земли.

– Останься. Прошу тебя.

И я остаюсь. Кто бы сомневался. Я так долго к этому шла. Я растворяюсь в нем, как капля воды растворяется в океане. Нам некуда деваться. Все предопределено и уже давным-давно случилось. И мы отдаемся на волю волн.

Он обнимает меня, начинает целовать. Вначале робко, затем все напористее, словно пытаясь донести до меня какое-то признание, прорваться через невидимую преграду.

Мы срываем одежду.

Он прижимается ко мне, и я чувствую тепло и бархатистость его кожи, его растущее нетерпение. Он распаляется. Его нежные прикосновения сменяются жгучими, пламенными ласками. Мне кажется, еще немного – и все вокруг нас полыхнет огнем. Мне хочется кричать. Хочется разорвать связующую нас нить.

Не разжимая объятий, мы падаем на кровать. Ту самую кровать, которую Белла купила, чтобы скрепить наши узы – узы, зародившиеся благодаря ей. Аарон гладит мои плечи и грудь. Приникает к шее и целует впадинку у ключицы. Какой же он тяжелый. Какой же он настоящий. Отрывисто дыша, он зарывается в мои волосы, шепчет мое имя. Как жаль, что вскоре это закончится. Как жаль, что такие мгновения не длятся вечно.

И когда он в изнеможении падает на меня, дрожа от недавнего возбуждения, продолжая целовать, ласкать и баюкать меня, меня озаряет, словно молнией. Мне открывается истина. Я наблюдаю ее везде, в каждой мелочи. Я читаю ее по звездам.

Я знала ее и раньше, пять долгих лет я хранила ее в себе. Я даже видела этот самый миг: себя и лежащего рядом Аарона. Видела, но не понимала. Не понимала до самой последней минуты, до 23:59.

Я наперед знала, что произойдет, но так и не сумела уловить смысл произошедшего.

Я гляжу на свою руку. На кольцо, надетое на средний палец. Само собой, это кольцо Беллы, а не мое. Я взяла его, чтобы ощущать ее близость.

То самое платье – траурный наряд.

То самое чувство…

Необъятное, беспредельное, неодолимое. Такое огромное, что еще немного, и оно заполнит весь лофт, вдребезги разобьет окна. Это… не любовь. Я ошиблась. Ошиблась, потому что не знала всей правды. Не подозревала, что же в действительности приведет нас сюда. Нет, не любовь, а…

…горечь утраты.

* * *

Минутная стрелка перескакивает на одно деление.