Передружба. Второй шанс - Алекс Хилл

Лисенок снова в моих объятиях. Без тревоги и лишних мыслей. Я словно вернул себе потерянную частицу души. Если это не любовь, то у меня нет других предположений.

– Как дела с мастерской? – спрашивает Бо и зевает.

– Нормально. Реклама работает, пока не так активно, как хотелось бы, но клиенты есть. Хорошо, что еще не изобрели технику, которая может служить вечно.

– Почему же? Наверняка изобрели, просто это невыгодно производителям. Представь сколько бабок они потеряют?

– А ты сечешь фишку.

– Еще бы, – довольно усмехается Бо, прижимаясь щекой к моему плечу.

– Солнце встает, – озвучиваю видимый факт, глядя через стекло на поднимающийся из-за многоэтажки малиновый диск.

– Тебе нужно возвращаться в город?

– В смысле – мне? Мы вместе поедем. У тебя же еще два дня выходных, значит, побудем дома немного.

– Ты заезжал к родителям?

– Еще нет. Сразу к тебе примчался.

– Как думаешь, что они скажут о нас?

– Сегодня вечером и узнаем.

– Сегодня?!

– Ага. Придешь к нам на ужин?

Стук в окно заставляет содрогнуться от неожиданности. Вижу за стеклом суровое лицо дяди Леши, и холодок пробегает вниз по позвоночнику. Мы всегда были с ним в хороших отношениях, но за последние пару лет это могло измениться, тем более что я нарушил обещание, данное ему когда-то.

Выпутываемся с Бо из клубка нежности и выходим из машины. Утренний ветер бьет по щекам. На свой страх и риск первый протягиваю ладонь и произношу уверенно:

– Доброе утро, дядь Леш!

Он пожимает мою ладонь и, не отпуская ее, переводит взгляд на дочь:

– А оно доброе?

Богдана смущенно улыбается и поправляет спутанные пряди у лица:

– Даже очень.

– Хорошо. Идемте завтракать. Леля там сырников напекла.

– Пап, может, ты уже отпустишь руку Богдана?

– Ты иди, Лисенок, помоги маме, – говорит он, все еще удерживая меня на месте. – Мы поднимемся следом.

– Не… – собирается возмутиться Бо, но, поймав мой одобрительный кивок, прикусывает язык и уходит к подъезду.

Дядя Леша сверлит меня взглядом, еще немного – и у меня расколется череп.

– Богдан, ты мне как родной, и я понимаю, что по молодости и глупости случается всякое. Я не буду запугивать тебя или угрожать, просто знай, что Богдана – одна из самых дорогих мне людей, и я хочу видеть ее улыбку намного чаще, чем слезы.

– И я тоже.

– Третьего шанса не будет.

– Знаю.

– Идем завтракать, сынок.

В квартире Лисецких чувствую себя как дома. Тетя Леля по-матерински обнимает меня на пороге, и, кажется, я даже замечаю блеск слез в ее голубых глазах. Я уже и забыл, что у меня есть вторая семья. Гроза района Ангелина не сразу меня узнает, но буквально через полчаса уже носится вокруг, зазывая поиграть в войнушку. Даже Редиска радостно крутится у ног и трется о джинсы. В целом это победа. Я там, где хочу быть. С той, которую люблю. Лисенок, кстати, ведет себя тише воды, ниже травы. Молчит, наблюдая со стороны за тем, что происходит. Ловлю ее сонный взгляд и не могу сдержать улыбки. Неужели мы снова вместе? Воспоминания о ночи, которую мы провели в машине за разговорами по душам и поцелуями, будоражат кровь. Как она меня целовала… Не передать словами, какие чувства она во мне оживляет одним касанием.

– Мне уже пора, – говорю я, отставляя пустую тарелку. – Спасибо за завтрак.

– Пожалуйста, – отвечает тетя Леля.

– А куда ты уходишь? Ты же еще придешь? Мы так и не поиграли!

– Мне нужно домой, но я обязательно еще приду к вам в гости.

– Ла-а-адно… – тянет Ангелина, великодушно меня отпуская.

– Я тебя провожу, – произносит Лисенок.

Стоим с Бо у двери и смотрим друг другу в глаза. Знаю, мы чувствуем одно и то же. Страшно расставаться, мы и так слишком долго были на расстоянии.

– Увидимся вечером. Я за тобой заеду.

– Кот, тут идти десять минут.

– Тогда зайду.

– Хорошо, – кивает она и делает крошечный шаг вперед.

Крепко обнимаю ее, стараясь запомнить это чувство, чтобы эмоций хватило до вечера, но не уверен, что это сработает. Нахожу ее губы и нежно целую, забывая о реальности и строгости дяди Леши. Получаю легкий удар по ноге, включается маленькая сирена:

– Не ешь мою сестру!

Бо хохочет, а я подмигиваю маленькой бандитке с игрушечным пистолетом в руках, который стреляет мягкими пулями.

Выходные дома пролетают незаметно. Гуляем с Бо по нашим местам, вспоминая детство. Много смеемся и много разговариваем. Мы уже разобрались с прошлым, приходит время для обсуждения будущего, и это еще никогда не было так легко. Оказывается, у нас схожие мнения по большинству важных вопросов, а в остальном стараемся разбираться и искать компромисс. В последний вечер перед отъездом ноги сами приносят нас к школе. Садимся на лавочку возле фонтана, и я обнимаю Лисенка за плечи, прижимая к себе.

– Знаешь, а я уже ни о чем не жалею, – произносит она. – Прошлое – это всего лишь прошлое.

– Правда?

– Да. Я не хочу тащить за собой этот груз. Забыть, конечно, не получится, но жить нужно здесь и сейчас.

– Согласен.

– Так странно, что ты со мной постоянно соглашаешься. Это какая-то уловка, чтобы заманить меня в ловушку?

– Какая ты догадливая.

– Ах так?

Пародирую демонический смех, обнимая Бо обеими руками, чтобы не дать вырваться, и рычу:

– Тебя уже ничего не спасет! Ты моя!

– Эй! Хватит!

Кусаю ее за щеку под громкий визг и заразительный смех. Продолжаем дурачиться, пока не слышим оклик из ада:

– Кот?!

Стук каблуков по бетонной плитке, светлые волосы, переливающиеся на солнце. На душе мгновенно становится темно, а Бо заметно напрягается. Ромашова направляется к нам, держа в руках набитую до отказа спортивную сумку.

– Привет, – говорит она, растягивая розовые губы в широкой улыбке.

Чувствую, как Лисенок теряет теплоту и свет, как она ускользает из моих рук, и принимаю решение с опозданием в два с половиной года. До Оксаны мне нет никакого дела. Ее для меня просто не существует.

– Богдана, и ты здесь?! Какая встреча! Как дела?

– Оксана, иди куда шла, – произношу я серьезно.

– Вы снова вместе? Не ожидала.

– У тебя проблемы со слухом? – недовольно спрашивает Бо.

– У меня нет никаких проблем, Лисецкая, а вот у тебя… Сто лет уже прошло. Может, хватит дуться и вспоминать детские обиды?