Поцелуй огня на его щеке - Ксения Лестова

— Урод!

Меня попытались пнуть ногой в живот, но я увернулся. А вот от второго удара не получилось. До этого момента я еще старался сквозь зубы сносить боль, а тут заорал раненым зверем. Футболка, рубашка и куртка пропитались кровью. Ну же, чего они медлят? Раз уж решили опуститься ниже плинтуса, так уж бы завершили начатое. Я же сейчас не способен дать достойный отпор. Уже не способен. Паршивое чувство собственной беспомощности.

— Братан, включай камеру, ща мы запишем привет для…

Но договорить он не успел. Во двор с ревом сирены ворвалась скорая. За ней вроде бы приехали менты. Два придурка. Еще и на Ютуб решили все это выложить. И чего, спрашивается, так поздно спохватились? Я вот-вот чувств лишусь, а то и помру… Там уже видео получится не такое «интересное». Дебилы.

— Сматываемся.

— Мля…

Вроде как они смылись. Сами уроды. И кто же их все-таки ко мне подослал? Интересно, мне суждено об этом узнать, или мой конец наступит раньше, чем я смогу дать показания в ментовке?

Безумно жаль Агату и родителей. Что с ними станет, когда они узнают о случившемся? А может, мое состояние не настолько тяжелое? Тогда почему все тело горит огнем и хочется разодрать грудь в клочья? Чтобы не мучиться больше. Мне ведь изначально повезло выжить. Но в роли кого? Нет, после вчерашнего признания Агаты этот вопрос выглядит не так. Именно для нее я выжил. Но что же теперь? Дадут ли мне еще один шанс, или ее любовь — слишком много для такого, как я?

— Эй, парень!

Вместо нормальных слов с губ сорвался тихий стон. Как ужасно… Видимо, много крови потерял, пока лежал на земле.

— Он хоть живой?

— Живой!

Надо мной склонились двое мужчин темно-синей форме. В свете фар скорой их лица расплывались перед моим изможденным взором. Сознание начало уплывать. Дальше я целиком и полностью в их власти.

— Не закрывай глаза!

— Он теряет сознание!

— Парень, ты нас слышишь? Твою мать!

Это было последнее перед тем, как отключился. Болевой шок оказался очень сильным.

Агата

Сквозь сон услышала до боли знакомую мелодию. Кто-то звонит? Так рано? Неужели Рик?

Открыв глаза, посмотрела на лежащий на тумбочке телефон. Он вибрировал, а на экране высвечивался номер мамы Лерика. Это сразу же мне не понравилось.

Схватив смартфон, провела пальцем по зеленой трубке и приложила аппарат к уху. И все это я проделала, продолжая лежать под одеялом.

— Доброе утро, Елена Владимировна, — пробормотала, прикрывая глаза. Сон был таким ярким, томительным, что не хотелось просыпаться. — Что-то случилось?

— Агата, привет, — голос женщины показался взволнованным. — Прости, что звоню так рано…

Когда она это произнесла, я все же удосужилась опять открыть глаза и посмотреть на настенные часы. Семь утра.

— Что случилось? — спросила, садясь в кровати и спуская ноги на пол. По спине побежали холодные мурашки. Она бы не стала звонить так рано. Да чего уж там, вообще навряд ли позвонила бы. Хоть мы и были в хороших отношениях, причин для телефонных разговоров у нас не имелось.

— На Валеру ночью напали, — голос Елены Владимировны задрожал. — Ножевое ранение, перелом носа и многочисленные следы от побоев. Сейчас находится в реанимации… Я знаю о том, что мой сын тебе небезразличен и…

— В какой он больнице? — Казалось, вся кровь отлила от лица. Даже немного мутить стало, и голова закружилась. — Что говорят врачи о его состоянии?

— Состояние тяжелое, — женщина всхлипнула. — Он находится в пятьдесят второй городской больнице.

— Значит, к нему нельзя?

— Пока нет.

По щекам побежали слезы. Рука так сильно вцепилась в телефон, что еще чуть-чуть, и он точно треснет. На Лерика напали. Господи, кто? И зачем?

— А кто напал, известно? — тихо спросила, с трудом выдавливая из себя слова.

— Это случилось неподалеку от подъезда. Камера видеонаблюдения у нас всегда исправно работала. Так что сейчас виновных ищут.

— Спасибо, что позвонили, — искренне поблагодарила. — Сообщите, когда его переведут в обычную палату? Или ему можно будет позвонить.

— Обязательно, Агата, — заверила меня мама Валеры. — Я буду держать тебя в курсе.

— Спасибо, — еще раз поблагодарила и, распрощавшись с женщиной, сбросила вызов.

Отбросила телефон в сторону и, спрятав лицо в ладонях, заплакала. Кто… кто это сделал? В общем, я повторяюсь. И какое это имеет значение, если я понятия не имею, как он там? И когда смогу его увидеть… Понятно, что пока он находится в реанимации, к нему не пустят и о его состоянии можно узнать только через лечащего врача. В моем случае, через Елену Владимировну. Но… как хотелось сейчас оказаться рядом с ним. Увидеть и убедиться, что он жив. Пусть в тяжелом состоянии, но живой. Рик обязательно поправится. Я уверенна в этом.

В дверь постучали и, не дожидаясь разрешения, в комнату вошла мама. Увидев меня, сидящую в кровати и сотрясающуюся от рыданий, она в мгновение ока оказалась рядом. Присела на край постели и, обняв за плечи, спросила:

— Рассказывай, что случилось? Я услышала, что ты плачешь…

Скрывать от мамы произошедшее не стала. Зачем?

— Боже, и кто мог такое сотворить? — напряженно спросила она, когда я закончила свой рассказ. Короткий и постоянно прерывающийся на очередной всхлип.

— Я не знаю…

Весь день я пребывала в какой-то прострации. Просто лежала на кровати и выплескивала всю боль и страх на несчастную подушку, которую прижимала то к груди, то к лицу, приглушая рыдания. Мама просила немного поесть. Я отказывалась. Аппетита не было. Да и как он мог появиться, если все мои мысли занимал Лерик? Как все же страшно от того, что я понятия не имею, как он там. А звонить каждые пять минут его матери, тревожа и ее, было бы некрасиво и глупо. Я могла только догадываться, что сейчас испытывает она. Если уж меня накрыло с головой и хотелось лезть на стенку от отчаяния, что уж говорить о ней.

— Агата, иди, поешь, — в который раз отдаленно послышался голос мамы.

— Нет, — всхлипнув, ответила и отвернулась к стене.

Когда же закончатся слезы? Сколько я еще буду плакать?

Кажется, в какой-то момент я забылась сном. Потому что проснулась от стука входной двери и обеспокоенного возгласа Машки:

— Что случилось?

Дальше расслышать не получилось. Мама перешла на шепот и подруга вместе с ней. Затем очередной звук открывающейся двери и вот Маша смотрит на меня сверху вниз и хмурит темные брови.

— Сейчас ты успокоишься и пойдешь есть, все поняла? — для пущего эффекта она еще и руки в бока уперла.