Под небом Марбельи - Адриана Алекс

Набросив на плечи халат, спускаюсь на кухню. Там за столом сидит Даша. Судя по ее красным глазам и мокрым щекам, она плачет.

— Что случилось? — касаясь ее плеча, спрашиваю я.

— Я беременна, — бормочет Даша и рыдает еще сильнее.

— Ты от счастья плачешь или от горя? — решаюсь уточнить я.

— От неожиданности! — выпаливает Даша и исподлобья смотрит на меня. — Я же предохранялась, не планировала заводить детей до свадьбы…

— Павел уже знает?

— Нет, боюсь убить его такой радостной новостью, — шмыгает носом Даша. — У него сейчас и так проблем полно с отменой свадьбы…

— Может, наоборот? Его это отвлечет от переживаний, — возражаю я, доставая с полки кружку.

— Счастье — это тоже переживание, — возражает Даша. — А я не горю желанием и этого мужика потерять. Надо хоть успеть замуж за него выйти.

Не могу сдержать смеха. Даша обиженно смотрит на меня и вытирает щеки.

— Ты ребенка-то хочешь? — спрашиваю я.

— Хочу, конечно. Троих хочу, — улыбается Даша. — Вот бы двойня получилась! Но срок еще маленький, не поймешь ведь пока.

Обнимаю ее и целую в щеку.

— Поздравляю! Пусть беременность будет легкой и счастливой, — говорю я.

— Ты сама-то как, планируешь? — спрашивает Даша, хлопая меня по руке. — Возраст ведь уже поджимает. Хотя у вас с Артемом все не как у людей… Да и дурью вы, на мой взгляд, маетесь.

— Просто мы влюбились друг в друга, — пытаюсь оправдаться я.

— На чужом нечестье счастья не построишь, — вздыхает Даша. — Не думаю я, что у вас что-то получится. Тем более, ты настолько его старше. Приятно ему будет смотреть, как ты стареешь? Как твоя задница покрывается целлюлитом, а лицо плывет от того, что овал просел? Он же будет искать молодость и красоту. Выдержишь ли ты его измены?

— Почему ты сразу думаешь о плохом?

— Потому, что мы все живые и хотим для себя лучшего, — говорит Даша и поднимается. — Красоты, новых впечатлений, драйва. Артем не исключение. Сейчас он влюблен, и ему кажется, что это навечно. Но влюбленность проходит, и что остается тогда?

— Любовь?

— Это если повезет. Но чаще всего раздражение и пустота, — говорит Даша. — Так что имей это в виду.

— Я буду верить в лучшее.

— Главное, не плачь потом.

— Не буду, — обещаю я и заставляю себя улыбнуться. — Я радуюсь тому, что это есть сейчас.

Даша качает головой и ничего не отвечает. Наливает себе стакан воды и уходит. Я сажусь за стол и вслушиваюсь в шум дождя. Дурные предчувствия становятся еще сильнее.

В обед к нам приходит Нина. Едва открыв дверь, я понимаю, что случилось что-то непоправимое. Она окидывает меня мрачным взглядом и решительным шагом проходит в гостиную.

— Это правда? — глухо спрашивает она.

— Что именно?

— Что ты жена Виктора, — сжимая в руках сумочку, говорит Нина. — Или Вадима… уже не знаю, как мне его называть.

— Кто тебе это сказал?

— Добрые люди, — сурово произносит Нина, откидывая волосы. Ага, Даша, видимо, постаралась. Ну что за человек! Я же просила! Впрочем, сама виновата. Нашла кому доверить такую тайну! — И если это правда, разве имеет значения, откуда я ее узнала?

— Вадим, и правда, мой муж, — обхватывая себя руками, говорю я.

— Заберешь его себе?

— Не люблю старые вещи.

— Он расстроится, когда узнает, — мрачно произносит Нина.

— Ему известен мой вкус. Почему не хочешь оставить себе?

— Не люблю предметы с криминальным прошлым. У них дурная энергетика, — отвечает Нина и, достав сигарету, закуривает.

— Бросишь его?

— Мне нравится эта мысль, но… Это слишком просто. Мне кажется, Виктор — ой, прости, Вадим! — заслуживает большего. Что скажешь?

— Я не буду играть против него.

— Почему?

— Для меня вся партия уже сыграна.

— И тебе не обидно, что он с тобой так обошелся? — удивляется Нина. — Не хочется размазать по стенке за такое предательство? Я ведь помню, что ты говорила на том ужине…

— Я этим уже переболела, — отвечаю я и сажусь в кресло. — Мне больше не нужно доказывать себе, что я лучше него.

— Ты странная, ты в курсе?

— Да, мне говорили, — равнодушно отвечаю я. — Это все, что ты хотела сказать?

— Учитывая твой настрой — да, — говорит Нина и направляется к двери. — Прощай.

Не провожаю ее. Продолжаю сидеть, уставившись в одну точку. Все секреты, вскрываются, словно нарывы. Последует ли за этим полное освобождение от прошлого?