Ваниль и шоколад - Звева Казати Модиньяни

– Мой прадед въезжал сюда в карете, – пояснил Мортимер. – Мой дед ставил машину под портиком. Но с годами число машин в семье увеличилось, и мой отец обратился к властям за разрешением построить пандус, ведущий в подземный гараж: здесь большие подвалы. Мы все еще ждем разрешения. Дом считается исторической ценностью и охраняется государством, перестраивать его нельзя. Несколько раз у моей матери возникало искушение продать дом: уж больно велики расходы на его содержание. Даже не знаю, сколько еще мы сможем его содержать. Но, – добавил он с улыбкой, – нам с братом нравится приезжать сюда время от времени. Наша мать живет в Париже, но и она часто сюда заглядывает.

Парадный вход представлял собой грандиозный портал со сводчатым потолком и потускневшими от времени фресками на стенах. К ним подошел пожилой мужчина, в синем рабочем фартуке.

– С приездом, доктор. Мы вас ждали, – радостно приветствовал он хозяина.

– Здравствуй, Тито, – сказал Мортимер и представил Пенелопу: – Синьора Пеннизи.

За парадным подъездом открывался мощенный брусчаткой двор. В середине помещался грандиозный фонтан из белого камня, увенчанный Нептуном, который сжимал и одной руке трезубец, а в другой – огромную рыбу. Из ее раскрытой пасти била струя воды. Позади двора был разбит парк с живыми изгородями из самшита, подстриженными в форме геометрических фигур. На клумбах цвели глицинии.

– Мы пока пойдем собирать абрикосы, а ты, Тито, скажи Розетте, чтобы обед был готов к полудню, – распорядился Мортимер.

Тито ушел, оставив их одних. Мортимер повернулся к Пенелопе:

– Может, хочешь пообедать позднее?

– Решай сам, меня все устраивает.

На те краткие часы, что им предстояло провести вместе, ей приятно было во всем довериться ему. Раймондо взял Пенелопу за руку и повел через парк к ухоженному фруктовому саду, где аккуратные деревца ломились под тяжестью персиков, груш, слив и поспевающих абрикосов.

Пенелопе вспомнилось раскидистое абрикосовое дерево в саду бабушкиного дома в Чезенатико. Сколько раз к концу лета она взбиралась на его высокий ствол вместе со своей подругой Сандриной и объедалась сочными и сладкими, как нектар, плодами.

Здесь росли совсем другие деревья. Небольшие, тщательно подрезанные, стоило протянуть руку – и можно было сорвать абрикос. Она набрали по полной горсти.

– Вымоем их в фонтане, – предложил Мортимер. – Мы с братом всегда так делали в детстве.

Раймондо снял пиджак, закатал рукава рубашки и вымыл абрикосы под струей воды, разбивавшейся на мириады брызг. Пенелопа последовала его примеру. Вода забрызгала их лица и одежду, они смеялись, как дети. Солнце заливало ярким светом внушительную фигуру Нептуна, казалось, взиравшего на них благосклонно.

– Потом мы садились на бортик, лопали абрикосы, а косточки пытались перебросить через стену.

– Кто был победителем? – спросила Пенелопа.

– Никто, – усмехнулся он. – Косточки были слишком легкие и не долетали до стены.

– А с Кэтрин ты играл в эту игру?

– Почему ты спрашиваешь?

– Просто так. Ответь, пожалуйста, – настойчиво попросила Пенелопа.

– Нет, – отрезал Раймондо тоном, не располагающим к задушевной беседе.

Пенелопу это не смутило.

– А чего ты вообще хочешь от жизни? – продолжала она.

Мортимер задумался.

– Ничего, – сказал он наконец.

– Это не ответ, – обиделась Пенелопа. – Так не бывает.

Он взял ее за руку и посмотрел прямо в глаза.

– У меня уже есть многое, без чего я свободно мог бы обойтись. Меня не интересуют ни деньги, ни карьера, ни успех. Я живу настоящим, и оно мне нравится, особенно теперь, когда ты со мной.

– Но завтра меня здесь не будет.

– Я буду грустить и надеяться на новую встречу. А встреч у нас будет еще много.

– Почему ты так в этом уверен?

– Потому что нам хорошо вместе. Тебе не кажется, что это веская причина?

К ним подошла пышущая здоровьем женщина лет пятидесяти с добрым широкоскулым лицом, в цветастом платье и белом накрахмаленном фартучке. В руках у нее был поднос с двумя бокалами чая со льдом.

– Я подумала, может, вы пить хотите? – сказала она, поставив поднос на бортик фонтана.

– Это Чезира, – представил ее Мортимер. – Наш полуразрушенный замок, наверное, рухнул бы окончательно, если бы не она.

Он объяснил, что Чезира появилась в доме Теодоли восемнадцатилетней девочкой и прослужила у них тридцать два года. У нее на глазах родился Риккардо, а затем и Раймондо. Она их нянчила, они росли и мужали у нее на глазах.

– Она стала женщиной нашего клана, – шутливо закончил Мортимер.

– Любишь ты пошутить, – отмахнулась Чезира.

– Люблю, – подтвердил Мортимер, – но только когда тебя вижу. Тебе всегда удается меня развеселить.

Женщина приветствовала Пенелопу с добродушным любопытством. Очевидно, Мортимер не часто приезжал с женщинами в старинный семейный дом.

– Идем, – Раймондо потянул Пенелопу за руку. – Я покажу тебе дом.

На первом этаже они прошли через несколько залов с великолепной мебелью и картинами восемнадцатого века.

– Мой отец обновил обстановку только на верхнем этаже, где мы живем, – пояснил Мортимер, помогая ей подняться по лестнице белого мрамора. С портретов, которыми были увешаны стены, на них строго взирали дамы в старинных одеждах и воины.

– Это наши предки из Рима и из Бергамо, – продолжал экскурсию Мортимер. – Моя мать знает имя и историю каждого из них.

– А ты нет? – спросила Пенелопа.

– Знаю только, что многие из них были отпетыми мошенниками, включая вот эту аббатису со злобной физиономией. Она жила в Риме в восемнадцатом веке. Ушла в монастырь, потому что была горбуньей. Тем не менее, говорят, что она сумела родить аж шестерых детей. Вот и верь после этого людям, – весело закончил он.

На втором этаже под низким арочным порталом находился вход в необъятных размеров парадную гостиную, отделанную в бледно-зеленые и лиловые тона. Сводчатые от потолка до самого пола окна вели на галерею, откуда открывался великолепный вид на историческую часть города. Здесь стояли лимонные деревья в кадках, увешанные плодами, и был накрыт стол.

С многочисленных городских колоколен донесся звон колоколов, отбивающих полдень.

На лоджии появилась Чезира.

– Тебе звонят из больницы, – возвестила она и протянула Мортимеру переносной телефон.

Он включил устройство, выслушал и в конце концов сказал:

– Хорошо, я выезжаю.