Ночь с красавицей - Лора Райт

Она отдернула руку, мыло выскользнуло и со стуком упало в ванну. Она смотрела на него, не в силах потянуться за ним.

— Я почти закончила, — проговорила она, — осталось совсем чуть-чуть. Идите. Правда. Я оденусь сама.

Он помолчал.

— Вы уверены?

— Пожалуйста, идите. Я хорошо себя чувствую. Оденусь и сразу выйду к вам.

— Хорошо. Только выходите осторожно, там скользко.

Едва он вышел, она подхватила пресловутый кусок мыла, прислонилась к стене и постаралась вернуть себе самообладание. Клубы пара, словно живые, поднимались к потолку.

Внезапно она вспомнила: она уже была здесь, или в каком-то похожем месте, и ее так же окутывал белый туман. И было это не однажды.

Она попыталась полнее воспроизвести ощущения из прошлого, но видение испарилось, остались лишь самые последние воспоминания, от которых тело напряглось и появилось пугающее и все-таки влекущее возбуждение.

Она выпрямилась под горячей струей, надеясь, что вода унесет непрошеные чувства, но когда она поднесла к коже благоухающий кусок мыла, то окончательно потеряла себя: всего несколько мгновений назад этот брусок держала его рука.

Дэн разложил подогретые консервированные спагетти в две миски, положил на тарелку несколько намазанных маслом кусков хлеба и отнес все это на стол. Повар из него никакой. Слишком много дел, слишком мало времени для чего-то другого.

— Можно вам помочь?

Дэн повернулся на звук шелкового голоса. Женщина, раскрасневшаяся, с распущенными влажными волосами, выходила из ванной комнаты.

— Нет, все уже готово.

На ней его вещи. Все чересчур большое, висит мешком, но головокружение его не оставляет. Не лучше, чем в ванной.

Он стоял возле душевой занавески, приказывая себе не думать о том, чтобы расстегнуть молнию на брюках, откинуть занавеску и прыгнуть туда, к ней. И вот она перед ним, в его сером балахоне. И вот… Бедра, колени, груди — ничего не скрывает прилипшая к телу ткань.

Усилием воли Дэн взял себя в руки и вновь стал тем здравомыслящим сыщиком, которым до сих пор был. Может, ребята из участка решили сыграть с ним шутку? Или это сексуальное создание подослали к нему вышестоящие чины, рассчитывая свести его с ума, окунуть в пучину и заставить рвануться навстречу миру. А для этого он должен признать, что был не прав, когда испортил все дело с той тварью, которая убила его невесту.

— Как все красиво, — заметила она, осматривая стол.

И не покривила душой…

— Вам удобно в этом?

Она приподняла рубаху (будь она неладна) настолько, что он увидел сколько-то дюймов плоского живота.

— Резинка чересчур свободная, приходится придерживать брюки рукой. Но ничего страшного.

Он почувствовал, что внизу у него горячо. Это уже слишком. Дэн пробрался в кухню, залез в шкаф, добыл кусок веревки и возвратился.

— Еще раз поднимите рубаху.

— Зачем?

— Поднимите.

Она повиновалась — чтобы посмотреть, что будет дальше. В долю секунды Дэн обвил веревку вокруг ее талии и затянул узел.

— Ну вот.

Она подняла на него глаза, и у нее на губах появилась неуверенная улыбка.

— Так куда лучше, спасибо вам.

Вот сейчас бы ему отшатнуться и выбежать из дома к чертовой матери. Но именно этого он и не сделал. Он стоял, глядел ей в глаза и думал о том, чтобы притянуть ее к себе, покрыть ее губы своими, почувствовать ее язык…

Тыльной стороной ладони он провел по подбородку.

Очень давно он не стоял так близко к женщине и испытывал такое сильное влечение, что с трудом держался на ногах.

Контакт с женщинами, в том числе и сексуальный, даже в последние четыре года представлялся ему делом слишком простым — и недостойным. Пусть его сочтут мазохистом, но он искал себе наказания — отречься от самого себя раз и навсегда. Еще немного, и он забудет о своих поисках.

Его заставит забыть о них эта искусительница с фиалковыми глазами, оказавшаяся на его пути, упавшая и забравшаяся к нему в кровать, под его простыни. Хвала Создателю — ей предстоит пробыть здесь всего одну ночь.

Он придвинул стул.

— Присядьте.

Она села, повернувшись спиной к камину, и волосы у нее заблестели.

— Я, кажется, еще не говорила вам… я очень вам благодарна за все, что вы сделали. Я понимаю, что помешала, и как только вы сочтете, что я в состоянии уехать, вы меня уже не увидите.

— Нет, ничего.

Какая беспардонная ложь!

— Но я вам действительно помешала! Вы в отпуске? Вы здесь отдыхаете?

— Нет.

— А-а… Значит, вы круглый год здесь живете?

— Нет.

— Так чем же вы здесь занимаетесь?

Он поднял глаза, глядя, как она наматывает спагетти на ложку.

— А вы, однако, задаете многовато вопросов, особенно если учесть, что вы потеряли память.

Спагетти замерли в воздухе, на лбу возникла складка.

— Скажите, Дэн, вы служите в полиции?

Он прищурился.

— Откуда такой вопрос?

— Вы очень подозрительно на меня смотрите. А я не верю, что я преступница.

Сам он в это тоже не верил, но пять лет службы в полиции и десять лет — в должности помощника шерифа кого угодно приучат подозревать всех и каждого. А особенно того, к кому тебя с такой силой тянет. Иначе могут возникнуть неприятности.

Возвращаясь к своему ужину, она решила объясниться:

— Я, наверное, потому задаю вопросы, что не знаю, что мне делать. Я лишилась памяти, никого не узнаю, у меня нет личных реакций. Я спрашиваю, потому что надеюсь: вдруг ко мне придет мое прошлое, если я буду знать что-нибудь о прошлом кого-то другого.

— Вы имели в виду именно это?

— Да.

Внезапно макароны, которые Дэн еще не успел проглотить, показались ему червями. Он бросил вилку на тарелку и откинулся назад.

— У меня нет прошлого.

Подняв взгляд, она изучала его.

— Что вы хотите сказать?

— Ангел, я хочу сказать только то, что не желаю говорить на эту тему, — прорычал он, не скрывая растерянности.

— Страшновато как-то звучит. Может, вам будет легче, если расскажете?

— Не думаю.

— А если попытаться, и тогда…

— Знаете, что я сейчас чувствую? — прервал ее Дэн.

— Что?

— Усталость.

Резко оттолкнувшись от стола, он встал, подхватил миску с макаронами, отнес в кухню и опрокинул в раковину, явно получая удовольствие от последовавшего шлепка.