Золото скифов - Нина Колчина

— Конечно, расскажу, Владимир Иванович! Ты же знаешь, говорить о курганах для меня удовольствие… В середине девятнадцатого века, совсем в общем-то недавно, под Керчью начались раскопки кургана Куль-Оба, которые дали сенсационные находки — тысячи золотых изделий, выполненных в так называемом скифском зверином стиле. Но самая выдающаяся находка Куль-Обы — круглый сосуд из сплава золота и серебра со сценами скифской жизни. Впервые удалось увидеть изображения скифов — ни раскосых очей, ни выдающихся скул… Типичные, так сказать, европеоиды!

— Минуточку! Чтобы один конкретный министр меньше важничал, — гость многозначительно посмотрел на Ульянского, — объясните, что такое «скифский звериный стиль»?

— Это созданный скифами художественный стиль, отличительная черта которого — бесподобные по красоте и пластике изображения зверей. Чаще всего оленя — почитаемого и священного животного. Происхождение скифского звериного стиля до сих пор неизвестно. Это, пожалуй, одна из самых влекущих загадок современного скифоведения. Впрочем, загадочности и таинственности в научной проблеме, именуемой «скифы», предостаточно. Начиная от происхождения европейских скифов и заканчивая внезапным исчезновением целого этноса. А что до курганных находок, в особенности украшений, — большинство из них выполнено в зверином стиле.

— Сергей, а мода в ювелирных украшениях у них существовала? — вмешалась Татьяна.

— Молодец, Таня! Хороший вопрос! Я, признаться, не задумывался, — засмеялся Сергей Матвеевич. — Появлялись, конечно, новые способы обработки металла, новые художественные приемы… Надюша, как ты считаешь?

Надя собралась было ответить, но Ульянский, прижав к себе жену и чмокнув в лоб, громогласно заявил:

— Танюха у меня умная. Не была б моей супругой, я бы ее в депутаты двинул! Так что там, Надюша, со скифской модой?

— Это на самом деле интересно. Трудно теперь сказать, что считалось у скифов модным, но как мужчины, так и женщины носили шейные украшения в виде жгутов — тяжелые, кстати, почти по полкило, их называли «гривны»; браслеты, серьги, кольца. Скифы щедро декорировали одежду золотом, особенно праздничную, а также посуду, оружие, конское снаряжение… Можно ли считать это модой? — Надя пожала плечами и вопросительно взглянула на мужа. — Скорее религиозной традицией. Как нельзя с точки зрения моды рассматривать всемирно известное изображение оленя — символ скифской культуры. А вот заказывать золотые украшения и богатую утварь у греческих мастеров, хотя были свои, скифские, среди царей и знати, вполне возможно, вошло в моду. Ведь скифы весьма мирно общались с Греками, заселявшими черноморское побережье. Но надо сказать, по-варварски жестоко наказывали за экстравагантность тех, кто отступал от традиций предков, — усмехнулась Надя.

— Известна печальная история скифского царя Скила, — подхватил тему Зимин. — Он слыл настоящим грекоманом и поплатился за свое пристрастие к эллинской моде — ему отрубили голову.

— Ну, Танюха, модница моя! Не зажилась бы ты в Скифии! — захохотал Ульянский.

Хлопнула входная дверь, которую в «Архангельском» запирали только на ночь. Вернулась молодежь. Весело отряхивая снег, снимая подмокшую обувь, они толпились в прихожей, нарочно мешая друг другу и толкаясь.

— Игорек, давай сюда свои перчатки! Их просушить надо! — командовала Альбинка, расправляя на вешалке его куртку. Заглянув в столовую и сказав всем «Привет!», она вежливо и уважительно поздоровалась с гостем. Наклонившись к Сашке, пояснила: — Это новый министр. Большаков Борис Петрович. Отец Глеба.

— Какой старый! — удивилась Сашка, мельком взглянув на грузного человека лет пятидесяти пяти.

— Мыть руки и за стол! Я ужас какая голодная. — Обхватив Сашку и Игоря за плечи, Альбинка направилась в ванную.

Ульянский подмигнул другу:

— Сергей, вижу, Альбинка моя неравнодушна к Игорю. Глядишь, старик, породнимся еще, лет эдак через несколько. Внуков общих иметь будем! А? Что скажешь?

— Владимир Иванович! Буду очень рад! Ты ж знаешь, мы с Надей любим Альбину. Она хорошая, умная девочка.

Молодежь села за стол. Ульянский, немного разомлевший от алкоголя, смотрел на них с умилением. Сам, как хлебосольный хозяин, наполнил рюмки гостей. Даже девчонкам налил вина.

— У меня есть тост, друзья. Выпьем за наших детей. Им посчастливилось родиться в прекрасной стране. Пусть они проживут в ней хорошую, счастливую жизнь и в полной мере смогут воспользоваться преимуществами нашего советского социалистического строя! А мы, родители, должны научить детей жить так, чтобы все помыслы и дела были направлены на благо великой страны, которая взрастила и напитала их своими соками. Вы — наше будущее! За вас!

Он чокнулся с Альбинкой, потом с Игорем и Сашкой. Потом к нему потянулись с рюмками все остальные.

— Игорек! Что тебе положить? — спросила Альбинка.

Игорь оглядел богатые закуски и остановил свой выбор на аппетитной запеченной свинине.

— Положи-ка мне «шейку Брежнева»! Когда еще доведется отведать!

— Это не смешно, Игорь, — сухо ответила она. — Ухаживай-ка за собой сам!

За столом возникло легкое замешательство. Ульянский бросил одобрительный взгляд в сторону дочери, затем глянул на Большакова. Вот так, мол! Знай наших!

* * *

Запах лыжной мази приятно щекотал ноздри. Крепенький мужичок небольшого роста — шеф здешнего спортивного хозяйства — старательно и с удовольствием подбирал лыжи для Сашки и Игоря. Образцовый порядок, царивший в помещении спортбазы, радовал глаз. На полках, как на витрине магазина, аккуратными рядочками стояли ботинки — простые, черные, но чистые, с новыми, незалохмаченными шнурками. Вдоль противоположной стены — стойка с лыжами. Сосновый столик у окна живописным натюрмортом занимали баночки с мазью для хорошего скольжения, кусок смолы цвета солдатского мыла, паяльная лампа, большой брусок пробки и скомканная красная тряпка. Сашке так захотелось это нарисовать, что даже руки зачесались.

— Ну, все! Пошли! — торопил Глеб. — Одиннадцатый час уже.

На улице он помог Сашке застегнуть крепления и лишь после этого занялся своими. Игорь с интересом поглядывал на его ботинки — узенький рант чуть расширялся у самых пальцев и длинным утиным носом уходил вперед. Именно этот нос и ухватывал блестящий зажим.

— Дай потрогать! — не удержался Игорь и помял пальцем смешной аппендикс, который упруго спружинил под рукой.

Альбинка была такой нарядной, что Сашка остолбенела, увидев ее в костюме. Она и не предполагала, что для ходьбы на лыжах выпускается какая-то специальная одежда. Красный, затянутый в талии комбинезон из новой диковинной ткани дополняли белая меховая шапка, скроенная детским капором, и белые варежки с меховым верхом.

— Тебе это очень идет, — заявил Игорь расплывшейся в довольной улыбке Альбинке.

— Что «это»? — кокетливо требуя уточнения, спросила она.