Одно идеальное лето - Пейдж Тун

– Я уж понял.

– Как ты понял? – Я немного обижена.

– Просто понял, – игриво улыбается Джо.

– Ну, может, я еще сумею тебя удивить.

– Может быть. – Он пристально смотрит мне в глаза, и у меня внутри снова все сжимается от волнения. Тикают секунды, никто из нас не отводит взгляд, волнение усиливается. Наконец Дайсон начинает копошиться в ногах, переключив наше внимание на себя. Мне нужно прийти в себя.

Мы проезжаем станцию Херстон-Хальт и Харманс-Кросс с прекрасными цветами на клумбах, а потом вокруг простираются зеленые поля до самого замка Кофр.

– Чем хочешь заняться? – спрашивает Джо, пока мы идем к центральной части маленького городка. – Ты голодная?

Мой желудок отвечает вместо меня, но, к счастью, Джо этого не слышит.

– Немного. Куда пойдем?

– Не знаю. Я же здесь тоже первый раз, помнишь?

– Да, точно. Поверить не могу, что ты не ездил сюда с другими девушками.

Он принимается хохотать:

– Я не встречался с другими девушками!

– Да, разумеется. Со мной-то ты познакомился быстро.

– Твоя мама нас познакомила. А потом еще Дайсон. Я прожил здесь совсем недолго и никого не знаю.

– А как же девушки на каникулах?

Не знаю, откуда берется моя самоуверенность, чтобы задавать такие вопросы, но говорить с ним удивительно легко.

– Летние каникулы только начались.

Я сразу напрягаюсь.

– Я не имел в виду… – быстро поправляется он. – Я хотел сказать, здесь не было никого моего возраста, ни парней, ни девушек. В любом случае теперь ты можешь составить мне компанию… – Пауза. – Если хочешь.

Он покраснел! Он правда покраснел!

– Конечно хочу, – радостно заверяю я. Значит, дело не только во мне. – Ой, смотри! Замок.

Мы направляемся к руинам замка, стоящего на вершине крутого холма. Потрескавшиеся стены увиты плющом, а вокруг по заросшим травой тропинкам гуляют люди.

– Может, пообедаем в том кафе? – Я показываю наверх.

Мы заходим в кафе и проходим через здание в сад. Башни замка Кофр высятся прямо над нами, и у нас есть чудесная возможность любоваться этим видом, сидя за столиком и даже не заплатив входную плату.

Сегодня на Джо бледно-желтая футболка «Кингмейкер» и черные джинсы. Я киваю в сторону футболки.

– Люблю «Кингмейкер».

– Какая у тебя любимая песня?

– «Ты и я всегда будем смотреть на вещи по-разному».

Он улыбается:

– У меня тоже. Я всегда представляю, что она играет на вступительных титрах к фильму.

– Да! Было бы круто. То место, где бас вступает прямо перед вокалом…

– Именно.

Я смеюсь:

– Если я когда-нибудь увижу фильм с этой песней в саундтреке, сразу вспомню о тебе.

– Может, стоит включить вопрос про «Кинг-мейкер» в викторину на следующей неделе, – шутит он.

– О боже, не надо. – Я закрываю голову руками. – Прошлый вечер был настоящим кошмаром. – Я смотрю на него сквозь пальцы, но он не улыбается.

– Прости. Родители меня ненавидят.

Он с горечью качает головой и опускает глаза.

– У тебя есть братья или сестры? – осторожно спрашиваю я.

Он смотрит на меня, потом отводит взгляд, но так ничего и не отвечает.

– Ты слышал…

– Да, – перебивает он. Вздыхает. – У меня есть брат, старший брат.

– Где он?

– В тюрьме.

– Ой.

– Да. Наверное, я должен был сказать об этом прежде, чем поезд ушел обратно в Суонедж.

– Почему? – не понимаю я.

– На случай, если бы ты захотела на нем уехать.

– Не глупи. Почему он в тюрьме?

– Потому что кретин.

– Я имею в виду за что?

– Я понимаю, что ты имеешь в виду. Прости. Он постоянно попадал под арест, сколько я себя помню, – угоны, наркотики, все подряд. На этот раз его посадили за вооруженное ограбление.

– Боже.

– У меня прекрасная семья! – с сарказмом сказал он. – А знаешь, что самое замечательное? Мама и папа по-прежнему души в Райане не чают!

Я догадываюсь, что Райан – его брат.

– У тебя есть братья или сестры? – спрашивает он.

– Нет.

– Повезло.

– Когда я росла, считала иначе. Мне было одиноко.

– Лучше быть одиноким, чем избитым до полусмерти.

– Он тебя бьет? – восклицаю я, и по выражению его лица сразу понимаю, что он не собирался делиться этой информацией.

– А вот и наша еда, – вдруг говорит Джо. Он больше не хочет развивать эту тему – разве можно его в этом винить?

– Отличный получился денек, – говорю я позже, останавливая машину перед пабом.

Он улыбается мне в ответ:

– Ты тоже так думаешь?

– Работаешь сегодня вечером?

– Боюсь, что так. Что делаешь завтра?

Какое облегчение, что он первым задал этот вопрос.

– Ничего. А ты?

– Могу зайти за тобой, если ты хочешь с нами погулять?

«Они» – это он и Дайсон.

– С удовольствием.

– Хорошо. Я зайду где-то в половине одиннадцатого.

– Отлично.

Неловкая пауза. Мы оба подскакиваем, когда Дайсон начинает бешено лаять на собаку, проходящую мимо с хозяином.

– Пойду выпущу его из машины. Я уже опаздываю на работу.

– Родители убьют тебя?

Он поворачивает голову набок.

– Будем надеяться, что нет. – Он вылезает из машины. – Увидимся завтра.

Я глубоко вздыхаю, и часть внутреннего напряжения, накопившегося за весь день, уходит. Хорошего напряжения, а не плохого, но все же – напряжения. А потом я смотрю на часы, и меня охватывает тоска. Еще только начало седьмого. Один, два, три… Я молча считаю про себя часы до половины одиннадцатого утра. Шестнадцать с половиной часов до новой встречи с ним. Как убить время?

Если бы меня сейчас видела Лиззи, она бы решила, что я рехнулась. Лиззи! Нужно ей позвонить. Черт – я обещала позвонить в пять. Я решаю позвонить, как только доберусь до дома.