Обреченная на корону - Виктория Холт

— Моя мать поистине красавица, — сказал он. — В юности ее называли Розой из Рейби. Они с отцом были очень привязаны друг к другу, она всюду ездила с ним при каждой возможности. Участвовать в битвах, разумеется, не могла, но зачастую, когда он сражался, она находилась где-то поблизости, чтобы не разлучаться с ним надолго.

— И у нее родилось столько детей?

Ричард кивнул.

— Мы все благоговели перед нею... больше, чем перед отцом. Эдуард очень похож на нее... внешне, а Георг, пожалуй, еще больше. Он был любимчиком Маргариты. Я ему завидовал. Сестра очень хорошо относилась к нам обоим, но было ясно, что Георга она любит сильнее. Он вечно делал что-то недозволенное, а Маргарита хоть журила его, но всегда находила ему какие-то оправдания, неизменно уверяла, что, чего бы он ни натворил, она все равно его любит. Ко мне тоже была добра, но не так, как к Георгу. Он был высоким, золотоволосым, сильным. Я не такой... не похож на него и Эдуарда. Маргарита не хотела показывать этого... но показывала.

«Бедный Ричард», — подумала я. И сказала:— Тебе повезло, что у тебя, большая семья. Мне хотелось бы иметь братьев.

Он согласился, что это хорошо. Потом добавил:

— Особенно на войне. Члены семьи всегда держатся вместе.

— Не всегда. Братья воюют из-за корон и прочего.

— У нас никогда этого не случится. Мы дружная семья. Как хотел бы я стать взрослым и пойти на войну вместе с Эдуардом!

— Когда-нибудь пойдешь.

Я много думала о Ричарде. Какая жалость, что он не рослый красавец. Должно быть, это очень тяжело родившемуся в столь совершенном семействе. Мне хотелось повидать их всех. Георга, Маргариту и Розу из Рейби. То, что я выслушала, казалось мне очень романтичным и волнующим.

Близилось рождество. Отца дома почти не бывало. Маргарита хоть избежала плена в Бэмборо, но оставалась в Англии, и несколько замков на севере находилось в руках ланкастерцев. Отец и король воевали там.

От короля приехал курьер. Эдуард заболел и лежал в замке Дархем. Болезнь была несерьезной, но врачи сказали, что он нуждается в недолгом отдыхе. Ему хотелось, чтобы Ричард приехал и провел рождество сним.

К моему огорчению, Ричард с огромной радостью поспешил из Миддлхема к брату.

Мать стала бояться меньше, но, хотя буря и пронеслась, оставалась настороже. Я сказала Изабелле:

— Наверно, бывают времена, когда людям не нужно тревожиться, а король спокойно сидит на троне?

— Это было б очень скучно, — ответила она. — А потом, как же наш отец? Как ему быть Коронатором, если нет нужды возводить на престол короля и помогать ему там удержаться?

— Матери, наверно, спокойная жизнь пришлась бы больше по душе.

— И началось бы каждый день одно и то же. Уроки, вышивание, поездки верхом, прогулки. А сейчас сюда наезжают люди. Неизвестно, когда приедут солдаты... и можно гадать, что произойдет дальше.

— Все равно, по-моему, спокойная жизнь была бы приятнее.

— Это потому, что ты еще маленькая, — сказала Изабелла с обычным презрением к моему возрасту.

Я скучала по Ричарду. Проведя Рождество с братом, он не спешил возвращаться. Отец приезжал время от времени, и в замке всякий раз устраивались развлечения с обильными многолюдными пирами. Я нередко задумывалась, сколько из этих людей, выказывающих такое почтение моему отцу, выказывало б его без тех благодеяний, которые они от него получали.

В замке появилось множество гостей из Франции.

Изабелла очень разволновалась. Поминутно с гордостью подчеркивала, что старше меня почти на пять лет. Мне тогда было десять, следовательно, ей около пятнадцати. В этом возрасте дочери значительных людей выходят замуж.

Изабелла страстно мечтала о муже. Говорить об этом ей было не с кем, кроме младшей сестры.— Ты ведь, понимаешь, наш отец самый могущественный человек в королевстве. И самый богатый. Что это означает?

— Наверно, что он самый богатый и могущественный.

— Дурочка! Это означает, что мы богатые наследницы. Я богаче, так как старше. И тебе тоже, наверно, кое-что достанется... собственно говоря, очень много. Сыновей у наших родителей нет. Поэтому все перейдет нам.

— Я об этом не думала.

— Ты не думаешь ни о чем, кроме Ричарда Глостера. Конечно, он брат короля. Только мне королевский брат не нужен. Мне нужен король. А что? В конце концов, я дочь великого Уорика... старшая... и если...

— Ты о чем?

— Тебе не кажется, что король самый красивый мужчина из всех, кого ты видела?

— Да, пожалуй. Не могу припомнить больше никого...

— Так вот, предположим...

— Значит...

Глаза Изабеллы сверкнули. Потом она сказала:

— В конце концов, кто возвел его на трон? Если отцу не понравится, что он делает, отец может сказать: «Ты больше не король. Я возвращаю корону Генриху».

— У Генриха уже есть жена... Маргарита... которую все ненавидят.

— Глупышка, я не собираюсь замуж за Генриха. Хоть бы ты слегка поумнела.

— Зато хочешь вступить в брак с братом Ричарда.

— Только не болтай никому.

— Но ведь наша мать сказала...

— Никто ничего не говорил. Я просто хочу внушить тебе, что это возможно.

— Ричард станет твоим деверем.

— Ричард ничего собой не представляет. Слишком юный и низкорослый. Тебе он может подойти.

— Как это понять?

— Ну, если я стану женой короля, будет очень

хорошо, если ты выйдешь за его брата. Притом, кажется, он нравится тебе больше всех остальных. Думаю, и ты ему нравишься, так как он разговаривает с тобой.

Мне было приятно это услышать.

— Да, — согласилась я. — Разговаривает. Интересно, когда он вернется.

Изабеллу это не волновало. В мечтах она уже видела себя королевой Англии.

Отец ненадолго приехал домой, появились еще гости из Франции, видно было, что ему очень приятно принимать их в замке. Они привезли ему письма. Мы с Изабеллой решили, что, возможно, он устраивает ей брак за Ла-Маншем.

— Бедный Эдуард будет разочарован, — сказала я.

Изабелла сверкнула на меня глазами.

— Я могу стать королевой Франции.

— По-моему, французский король женат и немолод.

— Так у него должен быть сын, разве нет? Видимо, ему я и предназначаюсь.

Изабелла не сомневалась, что гости устраивают ее брак. Когда она узнала, что ошибается, для нее это явилось тяжким ударом.

Мать часто разговаривала с нами, когда мы вышивали. Пятнадцатилетняя Изабелла уже понимала, что к чему; могло статься, ей и впрямь подыскивали подходящего супруга. Меня радовало, что мой черед еще не скоро. Я часто видела, как мать озабоченно смотрит на Изабеллу, и понимала, что она думает о судьбе девушек, выданных замуж слишком рано: в случае с ее дочерью брак имел бы государственное значение. Изабелла однажды спросила у матери: