Найди свое счастье - Лора Мэрфи

Поток машин на шоссе, ведущем к Уэст-Пирсу, к концу рабочего дня, — как в кошмарном сне, и вторник не был исключением. Хотя квартира Хэмфри находилась лишь в двух милях от ворот базы и в семи от расположения его батальона, дорога домой вызывала раздражение с момента, когда он влился в этот поток и пока не свернул на Роуз-стрит через шесть с половиной миль.

Корпусу морских пехотинцев необходимо, размышлял он, установить гибкий график. Другие службы с успехом применяли его. Он бы с радостью приезжал на работу раньше и оставался бы дольше, лишь бы не попадать в час пик. Не то чтобы он так уж торопился попасть домой — никто его там не ждал. Просто он не любил торчать в дорожных пробках, сидя в машине как в ловушке, когда не оставалось ничего иного, как погружаться в раздумья.

Не хотелось ему думать о Дорис, а последнее время, казалось, все мысли только о ней. Что бы он ни делал, все каким-то образом напоминает ему об этой женщине — смотрит ли он телевизор, готовит ли себе ужин или завтрак, читает ли. Даже его ежедневная пробежка напоминает ему о том единственном разе, когда Грег уговорил ее пробежаться с ними, а она рухнула на траву через четверть мили и, задыхаясь, объявила, что не сделает больше ни шагу.

И не сделала. А они пробежали еще три мили — легче легкого для Теда, но предел для Грега и, когда вернулись в квартиру, увидели ее растянувшейся на диване с кулечком шоколадных конфет и поглощенной старым кинофильмом.

Прошлой ночью он даже разыскал подаренное ею карманное издание автора, которого он назвал при ней своим любимым писателем. Для нее эта книжонка ничего не значила — просто увидела ее в магазине и бросила в свою тележку, как бросила бы в нее пакет любимых чипсов, но для него она значила очень многое.

В ней был весь мир, целая эпоха.

Карманная книжонка. Все, что у него осталось от того рокового лета… Она и еще груз вины, от которого ему никогда не избавиться.

Субботняя встреча с Дорис потрясла его. Может, боги решили, что ему слишком хорошо живется с его виной, гневом и душевной пустотой и поэтому он нуждается в хорошей встряске, в том, чтобы ему разбередили старые раны? Или это была новая фаза его наказания за то, что он сделал, да и Дорис тоже? И вот он должен жить, зная, что она здесь, на этой же улице, по соседству. И при этом сознавать, что даже сейчас, после десяти суровых лет, он не может обладать ею.

Буду держаться от нее подальше, Грег. Клянусь!

Даже сейчас? Особенно сейчас.

Уличное движение остановилось совсем, и он нетерпеливо забарабанил пальцами по рулю. Раздумчивые выжидания хоть чуть скрашивали непривлекательность жизни в казарме. В ней он провел большую часть самостоятельной жизни. Дома удобнее, близко к работе, к тому же бесплатно, в обмен на квартирные деньги, от которых он раньше отказывался.

Забавно, как все получается. Когда шестнадцать лет назад он решил поступить в морскую пехоту, то не намеревался сделать на этом карьеру. И уж точно не собирался жить, есть, спать и дышать в казарме. Нет, он лишь бежал от домашней жизни, становившейся все невыносимей. Ему не хотелось покидать Джуди, но у него не было выхода. Его сестре только исполнилось семнадцать, ей оставалось закончить последний класс средней школы.

Этот год он собирался провести в казарме, экономя каждый цент. Как только она получит аттестат, тут же приедет к нему, и они заживут вместе. Он обещал ей это в тот день, когда покинул Балтимор.

Один год. Не так уж и долго. Любой может выдержать что угодно в течение года.

Но не Джуди.

Наконец он проехал через последний светофор, который был отключен, чтобы полицейские могли отрезать поток машин с поперечной улицы. Через несколько минут повернул с центральной автострады и покатил домой по бульвару Медоу, а затем и по Роуз-стрит. Он проехал мимо своего дома. К коттеджу Дорис.

Тед не собирался останавливаться и даже не надеялся увидеть ее. Он просто посмотрит. Подсыпет еще немного соли в душевные раны, открывшиеся при неожиданной встрече с ней.

Дом казался притихшим, подъездная дорожка пуста. На соседнем участке несколько пацанов и темноволосая девочка собрались на лужайке, сидя на велосипедах и громко болтая. Когда Тед развернулся в конце улицы и снова проехал мимо интересующего его объекта, девочка, вовсю нажимая на педали, мчалась по дорожке. В конце ее у ограждающего бордюра она резко дернула руль и послала свой велосипед вверх. Приземлившись по другую сторону препятствия, она развернулась юзом на заднем колесе, одарив мальчишек победной улыбкой.

Жуткая сорвиголова, с усмешкой подумал он. В детстве он не был знаком с девочками-сорванцами. Конечно, в его квартале мамаши не спускали глаз с дочек. Это был единственный способ удержать их в узде, и то не всех.