Словно распустившийся цветок - Сири Митчелл

* * *

Я горько пожалела о своем поспешном согласии, поскольку справедливо опасалась, что у нашей поварихи будет совершенно иное мнение на сей счет.

— Я не уверена, что миссис Харви будет в восторге.

Отец принялся задумчиво жевать свой ус.

— Ты не могла бы… договориться с ней, пока я покажу этому славному молодому человеку гранки своего первого тома?

Я согласно кивнула, но, подойдя к двери, ведущей на кухню, остановилась в нерешительности.

Изнутри до меня донесся голос миссис Харви, мурлыкавшей себе под нос какую-то мелодию без слов.

Признаюсь вам откровенно, мне очень не хотелось разговаривать с ней, тем более на столь щекотливую тему. Она считала кухню своими личными владениями, а с тех пор, как застукала меня вымачивающей засушенные образцы в одном из чайников, я впала у нее в откровенную немилость.

Когда я вошла, она как раз вытаскивала из духовки противень с почерневшим печеньем. Развернувшись, чтобы поставить его на буфет, повариха заметила меня.

Я кивнула:

— Миссис Харви.

— Полагаю, вы явились, чтобы сказать мне, что желаете всякие глупости, вроде масла, к печенью. И это после того, как я уже приготовила вам ужин!

— Нет. Ничего подобного мне не нужно.

Она вперила в меня подозрительный взгляд, всем своим видом давая понять, что обмануть ее не удастся.

— Тогда вы пришли, чтобы потребовать сладкий пирог или горячий чай на завтрак.

— Нет. Чая, который вы оставляете на плите, вполне достаточно. – Я уже почти привыкла пить его холодным по утрам. Ледяная жидкость казалась мне освежающей. По крайней мере, летом.

— Господь свидетель, ваши капризы переходят все границы!

— Дело в том… Понимаете, приехал один из корреспондентов отца, и мы надеялись… То есть, папа хочет знать… может ли этот человек остаться у нас на ужин, возможно ли это?

Она начала снимать печенье с противня и по одному швырять его в корзинку для хлеба, а потом всплеснула перепачканными сажей руками.

— Неужели вам мало того, что я сожгла руки чуть ли не до костей? – Сердито топая ногами, кухарка подошла к буфету, выудила из него кусок солонины и огромным ножом, который она обожала носить за поясом фартука, отхватила несколько ломтей. – И ради чего? Чтобы со мной обращались таким вот образом? У меня просто нет слов!

— Мне действительно очень жаль. Мы не знали о том, что этот человек собирается к нам в гости.

— И что, мне от этого должно стать легче? Полагаю, в следующий раз вы захотите пригласить к себе весь город!

— Разумеется, нет. Это всего один человек. – Я взяла корзинку для хлеба и через другую дверь вышла с ней в столовую.

Разговор мужчин продолжился и за обеденным столом, причем мистер Тримбл занял мой стул, а отец уселся напротив. Они все еще обсуждали отцовскую книгу.

Завидев меня, мистер Тримбл встал.

Я кивнула, ставя печенье на стол, после чего убрала охапку образцов со стула и стала придвигать его к столу. Мистер Тримбл пришел мне на помощь и поставил его на место.

— Прошу прощения. Мне следовало сделать это самому.

Я уже собралась было ответить, но в этот самый момент в столовую величественной поступью вплыла миссис Харви и с грохотом шваркнула о стол подносом с солониной и миской, в которой, несомненно, находился шпинат. Я дождалась, пока она удалится, и только тогда села за стол, положив себе кусочек солонины и одно печенье.

Отец тоже взял себе небольшую порцию, а потом и мистер Тримбл последовал нашему примеру. Смахнув сажу с печенья, он с опаской попытался надкусить его. Когда же оно не поддалось, он отнял руку ото рта и с немалым удивлением воззрился на него.

Я демонстративно взяла в руку чашку и окунула бисквит в чай.

Эдвард последовал моему примеру, и я отметила, что он откусил лишь крохотный кусочек, прежде чем вернуть его обратно на тарелку. К соленой свинине он даже не притронулся.

— Вам не нравится угощение, мистер Тримбл?

— В последний раз нечто подобное я ел на корабле, три года назад, когда плыл в Новую Зеландию. Мы сбились с курса, и потому нам пришлось растянуть запасы провизии на лишний месяц.

Отец широко улыбнулся.

— Миссис Харви, наша кухарка, была замужем за моряком. Ей будет приятно услышать, что приготовленное ею угощение показалось вам подлинно флотским.

— Действительно. – Но, противореча самому себе, он отложил вилку с таким видом, словно не собирался больше пользоваться ею.

Я же вновь окунула печенье в чай и потерла им о донышко чашки, чтобы размягчить.

— Новая Зеландия. Какая поразительная страна! Должно быть, вы скучаете по своим овцам? Надеюсь, Эмилия выжила после ягнения?

Мистер Тримбл растерянно заморгал.

— Знай я о том, что вы будете читать мои письма, мисс Уитерсби, я бы излагал свои мысли несколько по-иному. Или вообще писал бы о других вещах. Мои рассказы о жизни в колонии вряд ли могли заинтересовать вас.

Отец едва не подавился кусочком сухого печенья.

— Выходит, вы разводите овец?

Мистер Тримбл с удивлением взглянул на него.

— Да, у меня их добрая сотня с лишком.

— И это считается большой отарой?

Пожалуй, я совершила ошибку, заговорив на эту тему.

— Он писал нам, отец, что маленькая отара – первый шаг, поскольку только начал обустраиваться, но в дальнейшем намерен увеличить поголовье. Тамошний ландшафт считается предательски опасным, если помнишь.

— Вы говорите так, словно разбираетесь в подобных вещах, мисс Уитерсби.

— Нет, не разбираюсь. Откуда? Разумеется, нет. Но я читаю журналы. И время от времени – те из ваших писем, которыми отец счел возможным поделиться со мной.

Похоже, мое объяснение вполне удовлетворило молодого человека, и он пустился в воспоминания о сказочной стране, причем живописал ее столь захватывающими и яркими красками, что мне вдруг отчаянно захотелось променять наши невысокие холмы и перелески с долинами на высокие горы и отвесные ущелья из его рассказа. Мне всегда хотелось увидеть in situ[12] те образцы, которые он собирал для нас. А уж если колония вдохновляла на подобную страсть мужчину, который, судя по письмам, отличался философическим складом ума, то она должна быть поистине чем-то выдающимся.

После ужина мы перешли в гостиную, и отец отправился на поиски бренди, которое хранил для особых случаев под стеклянным колпаком. Раньше в нем красовалась орхидея, но потом несчастный цветок скончался. Затем отец принялся искать бокалы, и мне пришлось напомнить ему, что в последний раз я видела их на каминной полке. Наконец бокалы были найдены и наполнены янтарной жидкостью. Отец протянул один гостю.