Навстречу ветрам - Бренда Голдсмит

Клайд осторожно расстегнул крючки, спустил бретельки с плеч, снял лифчик и бросил его на кровать, словно это ядовитая змея.

Сердце у Эмили набирало обороты. Боже праведный, да что с ней происходит? Она едва знает этого мужчину, но ей приятны прикосновения его больших теплых рук. Наверное, это побочный эффект болеутоляющего средства. Она чуть вздрогнула.

— Вам холодно? — Клайд натянул футболку ей на голову, просунул руку в гипсе в рукав, и на миг его ладонь коснулась ее груди. Он прокашлялся. — Еще чуть-чуть — и все будет готово.

Холодно? Да она вся горит!

Клайд управился с левой рукой и, переведя дыхание, опустил футболку.

— Можете повернуться.

Эмили послушно повернулась, подняла глаза, и у нее возникло странное ощущение — как будто она одновременно желанная женщина и любимое дитя.

Клайд надел повязку, застегнул ремешок и, шагнув назад, сказал уже голосом медбрата:

— Ну вот, все готово.

— А вы не поможете мне снять джинсы? — невинным голоском спросила Эмили и сбросила туфли. Как же ей справиться с тесными джинсами без посторонней помощи?

Клайд молча опустился на корточки, но Эмили успела заметить, что лоб у него покрылся испариной. Пока он возился под футболкой с пуговицей и молнией, Эмили, как следует рассмотрела его роскошные, чуть волнистые русые волосы.

Клайд расстегнул молнию и, опустив большие пальцы за пояс, стащил джинсы. От прикосновения его рук тело охватил жар. Он поднялся и спросил сдавленным голосом:

— Теперь все?

Ну, нет! Играть, так играть! Эмили опустила глаза на босые ноги и, пряча улыбку, произнесла:

— Да… Хотя… еще трусики.

Она взглянула ему в лицо и была готова поклясться, что глаза у него потемнели от гнева. Она чуть не прыснула.

— Как скажете, — процедил он сквозь зубы и, подцепив эластичный пояс пальцами, стащил кружевные трусики до щиколоток.

— Спасибо. — Удовлетворенная, что Клайд отомщен за то, что обходился с ней, как с неразумным ребенком, Эмили перешагнула через белоснежные кружевные трусики и отправила их ногой к джинсам. — Теперь все.

Клайд обошел ее как прокаженную и, отвернув угол покрывала, буркнул:

— Ложитесь. А я принесу вам стакан воды.

Он вытащил из кармана рубашки рецепт, таблетки и пузырек с микстурой и, оставив все на прикроватном столике, вышел из комнаты.

Эмили легла и, засунув ноги под одеяло, в изнеможении откинулась на подушки. Какой стыд! Ну, зачем она устроила весь этот цирк с трусиками? Что Клайд теперь о ней подумает? Хотя какого черта! Она терпеть не может людей, которые корчат из себя всезнаек! И вообще, денек сегодня выдался не из легких. И все ее планы рухнули.

Надо бы извиниться, но как? Ничего, с этим она тоже разберется завтра, когда, как следует выспится, подумала Эмили, проваливаясь в сон.

Клайд поставил стакан с водой на столик и с минуту смотрел на спящую Эмили. А потом натянул одеяло повыше, выключил верхний свет и включил ночник на комоде. Надо бы дать ей таблетку, но будить ее он не станет.

Хватит с него приключений на сегодня! Да пока он ее раздевал, он чуть не взорвался! Это будет покруче всех его боевых заданий.

Клайд подобрал с пола книжки, положил на комод, поставил стул на место. Потом поднял с пола одежду, аккуратно сложил все на стул. Белье еще хранило тепло ее тела. И ее неповторимый запах. Подавив стон, Клайд опустился в кресло в углу спальни и смотрел, как Эмили спит. Во сне у нее такой юный и такой невинный вид…

Невинный? Ха! Такой же невинный, как у Евы, когда она спелась со змеем-искусителем в райском саду.

Видит Бог, он не прочь отведать того яблочка!

А эта женщина не так проста, как ему сначала показалось! Решила, раз она ранена, ей все дозволено. И она задурит ему голову.

И ведь задурила!

Но ничего: время у него есть и терпения тоже хватит. Все складывается как нельзя лучше. Теперь он ей нужен, потому что ремонтом ей еще не скоро удастся заняться. А к тому времени, когда он приведет дом в порядок и у Эмили заживет ключица, он покажет ей, что бывает, когда шутят с огнем…

Клайд спал, и на губах у него блуждала улыбка.

Эмили проснулась разбитой. Открыв глаза, хотела их протереть, но вспомнила, что одна рука в гипсе и вторая едва гнется.

Она снова закрыла глаза и заскрипела зубами от обиды. Нет, ну какая же она неловкая! Теперь месяц, а то и больше псу под хвост! И конец всем ее мечтам и планам.

Из-под закрытых век на щеки поползли слезы. Дверь скрипнула, она распахнула глаза и не успела испугаться, как в комнату просунулась голова Клайда. Он улыбался.

— Извините, если напугал. Я не хотел.

Эмили поскорее покрутила головой, промокнув слезы о подушку: не хватало еще, чтобы он решил, будто она нюня. А Клайд вошел с кружкой, и в комнате сразу запахло свежесваренным кофе.

— Вы специально заехали ко мне и привезли кофе? — удивилась она. — Спасибо!

Эмили села и, приглядевшись, заметила, что это кружка из бабушкиного сервиза.

— Где вы взяли кофе?

Он снова улыбнулся.

— В кофейнике.

Однако какая у него обаятельная улыбка! Когда он вот так улыбается, она плохо соображает.

— А у меня есть кофейник?

Клайд кивнул.

— Есть. В шкафчике над мойкой.

Похоже, он ориентируется на кухне лучше, чем она.

— И молотый кофе есть? — Насколько она помнит, Мэгги всегда предпочитала чай.

— Пришлось прокатиться в бакалейный магазин.

Эмили покосилась на будильник на прикроватном столике.

— И давно вы приехали?

— А я не уезжал.

Ничего себе! Эмили только сейчас заметила, что на нем все та же рубашка.

Да, теперь местным кумушкам будет о чем посудачить!..

Она знакома с Клайдом два дня, а он уже у нее ночует.

— Мне казалось, мы условились, что вы уедете к себе домой, — не слишком любезным тоном заметила она.

— Верно, но я подумал: вдруг вам что-нибудь понадобится среди ночи? — не обращая внимания на ее недовольный тон, заметил он. — И потом я же вам уже говорил, что остался.

Эмили смутно припомнила, что он подходил к ней, но она понятия не имела, который был тогда час. И вообще, с каких это пор ее стало тревожить, что думают и говорят какие-то там соседи?!

Прислушавшись к своим ощущениям, Эмили сделала для себя нерадостное открытие: ей приятно, что Клайд рядом, и еще больше разозлилась. Она не просила его остаться и вообще терпеть не может навязываться. Она прекрасно и сама о себе позаботится.