Любовь по расписанию - Луиза Фуллер

Его глаза потемнели от ярости.

– Правду? Ты бросила меня, потому что я был недостаточно хорош для тебя. Вот в чем заключается правда. Ты просто слишком труслива, чтобы это признать.

Пруденс неистово покачала головой:

– Как ты смеешь рассуждать о правде, когда мы находимся в этом замке? В твоем замке, о существовании которого я не знала до сегодняшнего дня? И мое упоминание о том, что крыша твоего трейлера протекала и что у нас почти не было денег на еду, вовсе не означало, что я считала тебя недостаточно хорошим.

– Эти вещи не должны были тебя волновать. Для меня они не имели никакого значения, – отрезал Ласло.

– Я знаю! Но для меня они имели значение, и ты не можешь меня за это осуждать, как и за то, что мы с тобой по-разному относимся к вещам. У нас были разногласия по многим вопросам, и это рано или поздно привело бы к серьезным проблемам. Только ты не был готов это признать. Поэтому не смей обвинять меня в трусости. Это ты был трусом.

Он подошел к ней вплотную, и она резко отпрянула.

– Я не трус, – спокойно произнес он, но блеск глаз выдавал его ярость.

Внутри у Пруденс все сжалось. Дух сопротивления внезапно ее покинул, и она почувствовала, что проиграла.

– Этот разговор ни к чему не приведет, – устало произнесла она. – Я знаю, что ты злишься. Мы оба злимся. Но почему бы нам не оставить в покое наше прошлое, по крайней мере до тех пор, пока я не закончу работать с коллекцией?

– Ты знаешь, как много значит для моего дедушки его коллекция? Знаешь, почему он решил составить ее каталог? – Ласло покачал головой. – Неужели после того, что произошло между нами, ты правда думаешь, что я смогу тебе доверять?

На мгновение Пруденс охватил страх. На что он намекает?

– Можешь, – произнесла она слегка дрожащим голосом. – Я буду хорошо работать. Даю честное слово.

Он поморщился, словно съел что-то кислое, и наклонил голову набок:

– Честное слово? Твое честное слово…

Его презрительный взгляд подействовал на нее как удар.

– Я просто хотела сказать…

– Не имеет значения, что ты хотела сказать, – перебил ее он. – Мы оба знаем, что твое слово ничего не стоит.

– О чем ты говоришь?

Ласло недоуменно покачал головой. Да что она за человек, черт побери? Он давно знал, что она трусиха, но не подозревал, что она отказывается признавать то, что сделала.

– Я оказал тебе честь, сделав тебе подарок. Самый ценный подарок, который только может сделать мужчина женщине. Я взял тебя в жены, а ты швырнула мой дар мне в лицо.

Пруденс была так потрясена, что раскрыла рот, но не смогла произнести ни слова.

Взял ее в жены? Не может же он считать, что они на самом деле женаты! Это же нелепо!

Пруденс мысленно перенеслась в тот день, когда его родственники завязали ей глаза и привели ее в трейлер его двоюродного дедушки. Ласло ждал ее там. Он выглядел серьезным и решительным. Они поклялись друг другу в любви и преданности, затем его двоюродный дедушка сказал что-то по-цыгански, и они съели немного хлеба и соли.

Они не муж и жена. Их брак был таким же фальшивым, как и его чувства к ней. Она всегда вспоминала об их свадебном обряде как о чем-то красивом и светлом. Только что он разрушил эту фантазию своим обвинением.

У нее возникло ощущение, будто она стоит на краю обрыва.

– Ты негодяй! Почему ты это делаешь? Почему пытаешься испортить воспоминания о том дне?

– Испортить? – Его черты исказились от ярости. – Это ты все испортила, когда от меня ушла. Это ты положила конец нашему браку.

– Мы с тобой не женаты, – напряженно произнесла она. – Брак – это нечто большее, нежели слова и поцелуи. Обвиняя меня в том, что у нас ничего не вышло, ты лжешь.

– Нет. У нас ничего не вышло, потому что ты не понимала и не уважала мой жизненный уклад. Цыганский образ жизни казался тебе странным и эксцентричным. Тебе нравилось, что я был другим, но ты не хотела, чтобы я таким оставался. Ты думала, что я забуду о своем цыганском происхождении, словно это так же просто, как сбросить маскарадный костюм после праздничной вечеринки. Но в моих жилах течет цыганская кровь. Это нельзя изменить.

– Вот только теперь ты живешь в замке, – произнесла она дрожащим голосом.

– Ты отклоняешься от темы разговора, Пруденс. Не имеет значения, где я жил и где живу сейчас. Мы все еще женаты. Я все еще твой муж, а ты моя жена.

Его слова возмутили ее, но ее сердце в ответ на них предательски затрепетало.

– То, что произошло в трейлере, не было свадьбой, Ласло. – Она тяжело сглотнула. – На ней не было ни священника, ни гостей, ни свидетелей. Мы не обменялись кольцами, не подписали никаких документов. Это не было свадьбой, и я тебе не жена.

Ласло покачал головой и грустно рассмеялся.

– Поверь мне, Пруденс, я бы хотел, чтобы ты не была моей женой, но ты моя жена. – Он сжал руки в кулаки. – В моей культуре свадьба – это нечто личное, касающееся только мужчины и женщины, вступающих в брак. Мы не регистрируем брак. Единственное условие, необходимое для брака, – это согласие жениха и невесты.

Пруденс снова охватил страх.

– Мы не женаты, – сказала она, покачав головой. – По крайней мере, не перед лицом закона.

Она заметила, что его черты слегка напряглись.

– Перед лицом твоего закона, возможно. Но перед лицом моего закона мы женаты. Мы все еще муж и жена, Пруденс.

Ее внезапно охватила паника. Похоже, Ласло верил в то, о чем говорил. Для нее церемония в трейлере была своеобразной репетицией классической свадьбы, о которой она мечтала, для него все происходило по-настоящему. По мнению Ласло, брачные клятвы важнее свидетельства о браке.

Что же она наделала семь лет назад!

Встретившись с ним взглядом, она обнаружила, что он с трудом сдерживает ярость.

– Ласло, я не…

– Разговор окончен, – тихо произнес он. – Мне жаль, что ты потратила время и деньги на поездку, но мы не нуждаемся в твоих услугах.

Кровь отхлынула от лица Пруденс.

– Что ты имеешь в виду? – пробормотала она. – Я не понимаю.

Ласло пронзил ее ледяным взглядом:

– Я имею в виду то, что ты уволена. Что твой договор разорван и эта встреча окончена. И что я больше не хочу тебя никогда видеть. – Он повернулся лицом к камину. – Так что забирай свои вещи и уходи из моего дома. Немедленно.