Дитя мое - Беверли Льюис

Мужчина попытался приструнить мчащуюся галопом лошадь.

– Ну… конечно… но…

– Симпатичная и без косметики.

– Кажется, ты не учла одного важного обстоятельства, – сказал Джек. – Лаура одевается в одежду смиренных: белая косынка на голове, длинные передники и неуклюжие черные башмаки с квадратными носами. – Замолчав на мгновение, дядя, пристально глядя на племянницу, добавил: – Это не пустяки, дорогуша.

Натти пожала плечами.

– Она из амишей. Не говори вздор, дядя. Какая разница? Лаура и без того дни напролет проводит у нас дома. Она ведет себя так, словно она моя мама. Вы ведете себя так, словно вы уже женаты.

Джек нахмурился.

– Дорогуша! Люди не женятся друг на друге просто так. Они сначала встречаются.

Натти глубоко вздохнула, словно набираясь новых сил.

– Ну, тогда пригласи ее на свидание!

Что бы он ни ответил, племянница будет загонять дядю Джека в угол до тех пор, пока он не сдастся. Поэтому он пошел на мировую:

– Что мне надо сказать, чтобы ты сейчас легла спать?

Натти лукаво улыбнулась.

– Скажи: да.

В голове у Джека раздался голос Сан: «Тебя обвели вокруг пальца, братец».

– Дорогуша…

Склонившись, Джек поцеловал девочку в щеку. Как бы ему хотелось, взмахнув волшебной палочкой, дать малышке все, чего она пожелает!

– Ты из-за Лауры расстроилась?

Натти заморгала.

– Лаура никуда не денется. Мне не нужно брать ее в жены только ради того, чтобы она нас не покинула.

Девочка хихикнула, но глаза ее подозрительно сузились. Натти исполнилось всего лишь восемь лет, однако жизнь уже научила ее тому обстоятельству, что в этом мире нет ничего вечного.

– Лаура очень тебя любит, – заверил девочку Джек.

Натти кивнула и скрестила свои ножки, облаченные в розовую ткань.

– Она говорила такое?

– Ей и говорить ничего не надо. У меня глаза еще есть, и я все вижу.

– Два глаза есть… по крайней мере я вижу, что у тебя два глаза.

– И я тебя люблю, милая, люблю больше, чем спагетти, – пошутил Джек.

Лицо Натти прояснилось.

– Я знаю, что ты меня очень любишь.

Глядя на племянницу, Джек прикусил губу, пытаясь справиться с нахлынувшими на него эмоциями.

Заметив неладное, Натти вытерла влагу со своей щеки, а затем, потянувшись, сделала то же самое со щекой дяди.

– Ну вот… Тебе полегчало?

– Спасибо.

– Если хочешь, я могу еще.

Выглядела она при этом вполне серьезной.

Наконец Натти сложила ладони, прикрыла глаза и принялась молиться о подругах в школе. Она попросила Бога помочь найти потерянную библиотечную книгу. Об этой пропаже Джек слышал впервые. А еще Натти молилась о «мире во всем мире»: «Пусть все ладят друг с другом». После девочка молилась о матери, давшей ей жизнь, о своей приемной матери, которая теперь на Небесах, и о «замечательной» няне Лауре.

Когда племянница приоткрыла глаза, Джек еще раз поцеловал ее в щеку и встал с кровати, оставляя в обществе медведя Мишки, кота Гепарда и пса Гровера. А еще компанию Натти составляли десятки суррогатных братьев, сестер, теть и дядь, скрывающихся под видом мягких игрушек. И что немаловажно, все они имели матерей.

Натти вытащила из-за спины Фелицию, единорога, и протянула игрушку дяде.

– Это тебе… на ночь…

Джек с умилением уставился на голубую лошадку с рогом на лбу.

– Она наделена тайной силой, – пояснила Натти. – Никогда не знаешь, когда она тебе понадобится.

«И то верно», – подумалось Джеку.

– Спасибо.

Закинув единорога на плечо, дядя встал у двери и немного задержался, положив руку на выключатель.

– Спокойной ночи, милая.

– Дядя Джек!

– Что?

– Я люблю тебя больше, чем спагетти.