Уловка - Сандра Браун

Шок парализовал ее. Она не знала, что поразило ее сильнее в первое мгновение: осведомленность генерала о ее присутствии или мягкость его черт. Отец удивил ее так же, как до этого сын. Она ожидала увидеть человека, похожего на портрет генерала Паттона[2], авторства Джорджа К. Скотта. Где же суровая военная выправка? Сегодняшний генерал Рэтлиф излучал доброжелательность. Энди видела его фотографии, но в основном это были снимки сорокалетней давности, и в них осталось мало сходства с хрупким стариком, сидящим перед ней в инвалидном кресле. Ее замешательство, кажется, забавляло его.

— Подойдите ближе, мисс Малоун, чтобы я мог разглядеть вас получше.

Энди усилием воли заставила себя пройти мимо сдвинутой стеклянной панели внутрь — в оранжерею.

— Вы генерал Рэтлиф? — немного замявшись, спросила она.

— Разумеется, — усмехнулся он.

— Эм, — она нервно сглотнула. — Откуда вам известно, кто я такая? Вы знали, что я приду?

Задним умом она подумала, что это Лес мог договориться об интервью с генералом, но тут же отбросила эту мысль: действовать подобным образом было не в его характере. Кроме того, невозможно было пообщаться с ним напрямую в обход Лайона. А мнение Лайона просто так не менялось.

— Да, я ждал вас, — ответил генерал без всяких дальнейших объяснений. — Пожалуйста, садитесь. Хотите что-нибудь выпить?

— Нет-нет, спасибо.

Почему она вдруг почувствовала себя как школьница, которую поймали на шалости? Энди присела на краешек плетеного стула с высокой веерообразной спинкой и подушкой из плотной ткани с рисунком. Она неловко пристроила свой клатч между бедром и подлокотником и стыдливо одернула подол шелковой юбки. Спина ее была прямой и напряженной.

— Вы даже не взглянули на меня, перед тем как заговорить. Как…

— Военная служба, мисс Малоун. У меня всегда были радары вместо ушей. Мой абсолютный слух был настоящим проклятием для младших офицеров. Им никогда не удавалось посплетничать обо мне так, чтобы я об этом не узнал, — он тихонько рассмеялся.

— Но откуда вы знаете мое имя? — Несмотря на то, что она была поймана с поличным за подсматриванием в месте, где не получала разрешения находиться, Энди получала от ситуации удовольствие. Осознание того, что она наконец сидит перед самым прославленным в ее стране героем войны, пьянило. Он был слаб телом, но ум его по-прежнему оставался острым, как бритва; глаза слезились, однако она подозревала, что они видели гораздо лучше, чем он позволял людям думать. Или все дело было в необыкновенной проницательности?

Генерал был одет в безупречно выглаженный и накрахмаленный комбинезон из темного хлопка, его редкие седые волосы были аккуратно зачесаны на армейский манер.

— Вы когда-нибудь смотрели мою передачу? — спросила Энди.

— Нет, к сожалению, я не видел ее. Я знаю, кто вы, потому что Лайон рассказал мне о вашей вчерашней встрече в городе. — Генерал внимательно наблюдал за ее реакцией.

Она сохранила самообладание, и на ее лице была маска безмятежности.

— Вот как? — холодно осведомилась она. — Он упоминал о том, как грубо вел себя со мной?

Старик громко рассмеялся — прерывистым, лающим смехом, который быстро перешел в сильный приступ кашля. Не на шутку встревожившись, она поднялась со своего кресла и наклонилась к нему, готовая помочь. Вообще-то она понятия не имела, что именно нужно делать, и не хотела даже думать о последствиях, если с ним что-то случится, пока они одни. Приступ наконец утих, и он легонько махнул рукой, указывая на ее кресло. После нескольких глубоких вдохов он снова заговорил:

— Нет, Лайон, кажется, опустил детали относительно своего поведения, но это на него похоже.

Генерал промокнул набежавшие от кашля слезы льняным белым платком. Когда он закончил, Энди могла поклясться, что разглядела искорки лукавого веселья в его глазах.

— Он сказал мне, что очередная газетная гадюка вынюхивает обо мне в городе, задает вопросы. Он назвал вас… дайте подумать… пронырливой сучкой. Да, думаю, я в точности его процитировал. Еще он сказал, что вы считаете, будто можете вытянуть информацию даже у трупа, используя свое хорошенькое личико и фигуру. Затем он описал вас в мельчайших деталях.

Густая краска залила ее лицо, Энди в гневе крепко сжала зубы. Вот подлец! Гадюка. Сучка. Подумать только, он обвинил ее в чем-то настолько мерзком. Ей очень хотелось поддаться гневу, ощутить его в полную силу, но она заметила, что генерал с большим интересом следит за ее реакцией на слова Лайона.

— Генерал Рэтлиф, мне хотелось бы, чтобы вы поняли — ваш сын составил ошибочное мнение обо мне. Это правда: я задавала вопросы о вас и вашей жизни здесь, на ранчо, но я делала это только потому…

— Вам нет нужды оправдываться передо мной, мисс Малоун. Я просто рассказываю вам, какое сильное впечатление вы произвели на Лайона. Чтобы я мог составить свое собственное непредвзятое мнение, позвольте мне задать несколько вопросов. Вы работаете на кабельном телевидении и хотите взять у меня интервью для вашей передачи, все верно?

— Да, сэр. Мы, то есть я, хотим сделать серию интервью, которые будут транслироваться по вечерам в течение недели. Каждая программа идет по полчаса.

— Почему?

— Почему? — эхом отозвалась она, не уловив суть вопроса.

— Почему вы хотите взять у меня интервью?

Она уставилась на него в замешательстве, потом тряхнула головой и сказала:

— Вы можете с легкостью угадать мой ответ, генерал. Вы — часть американской истории, ваше имя будет в каждом учебнике о Второй мировой войне. Годами вы жили затворником на этом ранчо. Люди хотят знать, в чем причина. Они хотят знать, чем вы заняты.

— Я могу ответить на этот вопрос одним словом — ничем. День за днем я сижу здесь и старею, разрушаюсь, жду смерти. — Он приподнял открытую ладонь, заметив, что она хочет ему возразить. — Итак, мисс Малоун, если мы будем работать вместе, мы должны быть честны друг с другом. Скоро я умру. Я очень долго этого ждал и даже желаю этого: я устал быть старым и бесполезным.

На это ей было нечего сказать, некоторое время они просто смотрели друг на друга. Первым заговорил генерал:

— Допустим, гипотетически, что я согласился дать вам интервью. Могу я поставить условия своей, так скажем, капитуляции?

Ее сердце бешено заколотилось. Он собирается согласиться.

— Да, сэр.

— Очень хорошо. Вы получите свои интервью, мисс Малоун, хоть мне кажется, что на свете полно куда более интригующих персонажей, чем я.