Просто друзья - Робин Сисман

— Женщин — нет, Фрею — да. Фрея — мой друг, Лео. Она — такой же парень, как и мы все.

— Тебе есть чему у нее поучиться, — заметил Гас. — Обчистит до нитки, если не будешь держать ухо востро.

— Но я всегда начеку. — Лео встал и пожал Фрее руку. — Лео Бранниган, — представился он. — Так вы и есть та самая знаменитая Фрея? — Он смотрел на нее с пристальным, но лишенным дружелюбия интересом.

— Полагаю, та самая, — со смехом ответила она.

— Джек говорил о вас. Вы англичанка, не так ли?

— Да.

— Но живете в Нью-Йорке.

— Да. — Что это? Допрос? Он продолжал удерживать ее руку в своей.

— Вы замужем?

— Нет! — Фрея выдернула руку, глядя на него с нескрываемой злостью. — А вы?

— Конечно, нет, — ответил он с насмешливой полуулыбкой.

Лео явно забавлялся. Фрея не смогла определить, то ли он пытался ее «опустить», то ли заигрывал с ней таким гнусным способом.

— Вы когда-нибудь играли в покер?

— С восьми лет.

— Ну-ну, — вскинув бровь, бросил он, — пусть победит сильнейший.

— О'кей. Эл, твой ход, — прервал обмен любезностями Джек. — Фрея, ты знаешь правила. — Он принес ей стул и отсчитал фишки. — Ставки от одного до пятидесяти.

Фрея знала правила, и первое из них гласило — никаких женских штучек и никакого снисхождения к слабому полу. Ее это вполне устраивало. Она извлекла из пакета и поставила на стол бутылку «Сазерн камфорт», сняла пиджак, бросила его вместе с сумочкой на кушетку, сунула большие пальцы за шлейки топа, словно то были подтяжки, и села.

— Кто на меня? — сказала она.

Вначале раздали по пять. Едва Фрея взяла в руки карты, как почувствовала, что ожила, к ней вернулась острота восприятия и уверенность. Она любила этот момент, когда весь мир сжимался в стопку фишек в пятне света от лампы, под шорох карт и звон бутылки о стакан. Там, снаружи, мир продолжал жить своей жизнью, но здесь все зависело от расклада карт и от того, насколько она сумеет сосредоточиться. «Покер не игра, — говаривал ее отец, — это античная драма; человек против Рока. Не скули и не ной. Никогда». Ну что же, она не будет скулить. Фрея налила себе на три пальца «Сазерн камфорт», глотнула от души и вынесла Майкла и весь этот горестный вечер за скобки.

Госпожа Удача была с ней, и она играла чертовски лихо, то и дело меняя тактику, чтобы сбить с толку противников. Всякий раз, как в памяти возникали глаза Майкла, смотрящие на нее с жалостью, или она вспоминала о том, что сегодня ей негде спать, она просто делала еще один глоток. И все отлично работало.

Вокруг сидели мужчины, говорили на свои мужские темы, и, слушая их, она чувствовала себя в родной стихии. Они действовали на нее приятно расслабляюще. Самые счастливые годы жизни она провела в мужской компании. Там не было места оскорбительным намекам и инсинуациям, столь присущим женскому обществу, никаких докучливых вопросов, никакой конкурентной борьбы, только спорт, шутки, новые истории, сплетни, распространяемые масс-медиа, но никак не теми, кто рядом, секс.

Кто-то начал воодушевленные дебаты на тему, является ли некая ведущая ток-шоу сексапильной или нет, и эта дискуссия перешла в разговор о том, какой тип женщин каждый из присутствующих предпочитает. «Всех», — сказал Джек. «С большими сиськами», — добавил Эл, снабдив слова впечатляющим жестом. «Упакованных», — сказал Лео. Ларри было все равно, лишь бы они были не выше его ростом.

— Верно, Ларри, — согласилась Фрея. — Всем известно, что идеальная женщина должна быть четырех футов ростом, с плоской головой, чтобы на нее можно было поставить стакан.

— В таком случае ты вне игры, — со смехом заметил Джек. — Так скажите нам, ваше величество, какого мужчину можно назвать идеальным?

— Того, который не боится пауков. Покажите карты, вы все. — Она бросила груду фишек в банк. — Поднимаю до двадцати.

Густав раздраженно бросил карты:

— Пас.

— И я, — вздохнул Эл.

— Она блефует, — запротестовал Джек. — Посмотрите на ее лицо.

Фрея насмешливо выгнула брови.

— Давай, Фрея, — подначивал Ларри, — сделай его.

— Как раз собираюсь.

— Спорим — не сделаешь? — вызвался Джек.

— Спорим — сделаю? — Фрея удерживала его взгляд. Оба улыбались, обоим это нравилось.

Джек выставил вперед палец:

— Если ты выиграешь этот кон, я…

— Ты что? Свозишь меня на Карибы? Подпишешь мне свою книгу?

— Оплачу тебе ужин в «Вальгалле» в день твоего рождения.

— Но до него еще несколько месяцев!

— Ну и что?

— Ты забудешь.

— Не забуду. Седьмого ноября, верно?

— Нет. Восьмого.

— Я так и сказал. — В его голубых глазах плясали искорки смеха. — Восьмого в восемь. Это будет особенная встреча — рандеву, как в том фильме…

— Да, да, знаю. Хэмфри Богарт и Лорен Бэкол в «Ключе Ларго».

— А вот и нет, — с нажимом произнес Джек.

— Кэри Грант и как ее там? — сказал Гас.

— Какая разница? — нетерпеливо перебила Фрея. Ей не терпелось закончить игру. Она кивнула Джеку: — Принимаю пари.

— Если проиграешь, платить будешь ты, — предупредил он.

— Разумеется.

— О'кей. Вы все свидетели. — Джек пересчитал свои фишки и церемонно выложил их на стол. — Открой карты.

Фрея с элегантностью опытного игрока перевернула карты. Королевский покер.

— Черт! — Джек стукнул по столу и бросил карты, демонстрируя флеш в трефах.

Фрея, издав победный клич, придвинула вожделенную кипу фишек к себе. Игра была классная. Она чувствовала себя великолепно.

— Я собираюсь заказать омаров и пирог с трюфелями. И конечно же, шампанское, — сообщила она Джеку.

Теперь настала ее очередь банковать.

— Миссисипи Хай-Лоу, — объявила она, тасуя карты. — Двойки, тузы, прочая мелочь без счета.

Лео презрительно скривил губы, затягиваясь:

— Эта игра для девчонок.

Фрея потянулась через стол, вытащила сигарету у него изо рта и затушила в пепельнице.

— Но не тогда, когда в нее играю я.

Около полуночи они прервали игру, чтобы выпить кофе. Фрея выиграла около сотни долларов. Она была на высоте.

— Это нечестно, — заныл Ларри, нажимая на кнопки калькулятора, — я проигрываю.

— Не надо быть излишне эмоциональным, — заметила Фрея. — Возьми вот булочку.

Она встала, потянулась, раскинув руки, чтобы расслабить затекшую спину, и пошла на кухню, где уже собрались все остальные. Там тоже все было как раньше: обшарпанные шкафчики для посуды в стиле пятидесятых, тостер в присохших крошках, пожелтевшие газеты, карикатура в рамке из «Нью-йоркер», изображавшая издателя в виде римского патриция, обращающегося к плебейского вида запуганному автору. Фрея не могла найти чистую чашку, пришлось выудить кружку из горы грязной посуды в раковине. Джек стоял у плиты, внимательно слушая Лео. Они представляли собой странную пару: один нарочито развязный, другой — собранный, как кот перед прыжком. О чем они могли говорить?