Курорт - Кевин Сэмпсон

– Черт. Самая жара.

– Духота.

– Что собираешься делать?

– Не знаю. Неплохо было бы просто поваляться у бассейна. Позагорать немного для начала, пока солнце не так жарит. – Она с вызовом посмотрела на него. – Познакомиться с другими отдыхающими.

Шон дернулся. Он хотел перейти в защиту, но Хилари засмеялась.

– Попался!

Он поднял руку, сдаваясь, но на лице его оставалось обеспокоенное выражение.

– Нет, серьезно. Постарайся не особенно глазеть на людей, хорошо? Я тебя знаю. Ты нас завалишь знакомствами. Слишком боишься обидеть людей.

– Я?! А кто из нас выставлял себя идиотом, пытаясь говорить по-французски, по-гречески или по-испански?

– Это просто хорошие манеры. Нельзя считать, что все вокруг говорят по-английски…

Она хохотнула.

– Да-рагуша! Мы в Испании! На курорте! Естественно, они все говорят по-английски!

– Тем не менее…

– Ерунда!

– Просто хорошо продемонстрировать чуть-чуть стремления…

– Ерунда!

– По крайней мере, поначалу!

Она лучезарно улыбнулась ему, наслаждаясь редким ощущением превосходства.

– Полная ерунда, и ты прекрасно это знаешь!

Она пошла в атаку.

– А как насчет всех этих блюд, которые ты не можешь заставить себя съесть? Это как школьные обеды, половина которых остается под салфеткой.

– Ничего подобного.

– Да, да! – Она взвизгнула от восторга. – Помнишь Крит? Баранья голова!

Она захлопала в ладоши. Он разозлился. Это было видно по очень серьезному, терпеливому выражению его лица.

– Слушай, это тот же самый принцип. Тебе, возможно, наплевать на духовность…

– О-о-ох!

– Но мне кажется, что просто… хорошо постараться приспособиться к местным. Мы же в их стране, и мы здесь не для того, чтобы наплевать на них и на их культуру…

– Нет, мы здесь для того, чтобы пополнить их казну!

– Прекрати! Ты же не серьезно…

– Я чертовски серьезна. И я буду говорить по-английски, и если они не будут чертовски хорошо меня понимать, то и денег с меня много не поимеют.

Она прямо кипела дерзостью и рвалась поспорить. На секунду их взгляды скрестились, ее глаза вызывающе блестели. Бретелька ее майки сползла с плеча, чуть открывая находившиеся пониже прекрасные груди, эти маленькие сиськи, которые ему так нравилось гладить и целовать. Ему надо было просто подойти к ней и поцеловать ее, и посмотреть, куда это может их завести. Но он колебался.

Они только что прибыли. Это только начало. Он может все испортить, если начнет сразу. Он снял шорты прямо перед ней и потянулся за плавками, продемонстрировав расслабленный член. Надевая их, он знал, что она смотрит на него.

– Искупнуться не желаешь?

Между ними установилось хрупкое взаимопонимание. Перемирие было объявлено.

Шон заплатил за два лежака и пошел выбрать пару поновее из штабеля в углу внутреннего двора. Пока он выбирал, из ниоткуда материализовались два помощника разных возрастов и размеров и вступили в схватку за право помочь ему перенести лежаки на десять шагов до места, где они бросили полотенца. С заискивающими улыбочками и еще более умильными ужимками они пытались заинтересовать его именно в этом лежаке и именно этом матрасе, выглядевших одинаково неудобными. Новости о щедром на чаевые мужике распространились быстро. Он их разочаровал и потащил все на себе. Ему хотелось самому отработать свое недельное пособие.

* * *

– Эй, а ведь наш лох был прав! Неплохое местечко!

Так оно и было. Мраморные полы, просторные комнаты и широкий диван-кровать. Могло быть намного хуже. Пастернак распахнул холодильник.

– Смотри-ка! Бесплатный хавчик!

– Это объедки прошлых жильцов, резиновая ты задница!

– Ни фига! Апельсиновый сок, вода, рулетики…

Он вытащил все из холодильника и вывалил на диван, одновременно запихивая в рот булочку и запивая апельсиновым соком.

– Круто!

Он огляделся, жуя и разговаривая с набитым ртом:

– Все будет ништяк! Мы превратим это место в… Логово Любви!

Майки пригладил свои кудри.

– И кто же из нас, счастливцев, будет спать в атмосфере твоих испарений в том маловероятном случае, если тебе удастся кого-нибудь снять?

– Ну не знаю, ребятки. Наверное, вам придется тянуть жребий.

Мэтт улыбнулся и подмигнул ему. Пастернак ухмыльнулся в ответ.

– Ну все. Пойдемте-ка покажем девочкам, какие мы ЙА-ХХА!

Стуча кулаками в грудь, толстяк Тарзаном ринулся из комнаты. За ним никто не последовал.

Шон крепко зажмурился. Примерно в футе от него в бассейне стоял курортный старожил и трепался с мужиком, чей отпуск явно заканчивался. Как это ни удивительно, оба действительно наслаждались разговором, в один голос уверяя друг друга, что достопримечательности Коста-дель-Соль были и в самом деле абсолютными достопримечательностями Коста-дель-Соль.

– Вообще-то на бой быков сходить надо, верно? Просто чтобы можно было сказать, что ты там побывал.

– Непременно.

– Я имею в виду, просто чтобы иметь свое мнение.

– Да.

Пауза.

– Ты ходил в «Джиб»?

– Фантастика. Ни за что бы не пропустил.

– Эти обезьяны!

– Ага. И «Маркс» тоже!

– Мэнди не очень понравилось.

– «Маркс и Спенсер»?[4]

– Бой быков. Надо было одному пойти. Шон сомневался, был ли кто-либо из этих молодых зануд вообще где-нибудь. Им еще сорока нет, а они уже разговаривают как старые ублюдки. В их гладкой болтовне и уютных животиках были некое равновесие, гармония, которая, он был уверен, позволила бы им стоять здесь и трепаться до скончания веков, и соглашаться друг с другом, пока у них не выпадут все волосы.

– Теперь мы бываем здесь каждый год.

– Мы говорили об этом прошлой ночью. Завтра утром мы улетаем, но обязательно снова купим тур. Определенно.

– В этом все и дело. Находишь место по душе и возвращаешься туда. К чему рисковать?

Старожил, не дав приятелю вставить ни слова, наслаждался своим преимуществом в несколько сезонов, проведенных под этим андалусским небом.

– Как насчет Фрихилианы?

– Иду сегодня.