Ты только попроси - Меган Максвелл

— Джудит, этот парень тебе подходит. У него стабильная работа, он красивый, милый и…

— Тогда сама с ним встречайся.

— Джудит!

Дело в том, что Фернандо — это типичный друг. Мы оба родом из Хереса. Наши отцы живут в этом прекрасном городе, и мы знаем друг друга с детства. Будучи подростками, мы начали делать глупости и продолжили это в зрелом возрасте. Он живет в Валенсии, а я — в Мадриде. Он инспектор полиции. Мы видимся во время летнего или зимнего отпуска, когда оба отправляемся в Херес, или во время его коротких визитов в Мадрид, когда он приезжает ко мне под каким-нибудь предлогом.

Он высокий, темноволосый и забавный. С ним можно провести часы, смеясь, потому что он удивительный и остроумный. Проблема в том, что я его не люблю, и в том, что он ко мне неравнодушен. Да, он мне нравится. Это моя летняя интрижка, и, когда он ко мне приезжает, между нами возникают флюиды. Но ничего более. Большего я ничего не хочу, несмотря на то что сестра, отец и все друзья из Хереса из кожи вон лезут, чтобы свести нас.

— Послушай, Джудит, не глупи, позвони ему. Попроси, чтобы он приехал к тебе, перед тем как отправиться в Херес. Уверена, что он так и сделает.

— Боже! Какая же ты невыносимая, Ракель!

Сестра всегда поступает одинаково: выводит меня из себя и, когда видит, что я сейчас буду пороть чушь, меняет тему разговора.

— Придешь домой поужинать?

— Нет. У меня встреча.

Она фыркает:

— И можно ли узнать, с кем?

— С другом, — лгу я. Зная, какая она моралистка, уверена, что она упадет в обморок, если я скажу, что иду ужинать с шефом. — А теперь, сестричка, хватит вопросов.

— Ладно, ты сама знаешь, что делаешь. Но я все равно считаю, что ты глупо себя ведешь с Фернандо и в конце концов он женится на тебе. Вот увидишь!

— Ракель!

— Ладно, ладно, Булочка, молчу. Кстати, я сегодня получила букет цветов от Хесуса. Что ты об этом думаешь?

— Черт побери, Ракель, что ты хочешь, чтобы я об этом думала? — отвечаю раздраженно. — Я думаю, что это очень мило.

— Да. Но раньше он никогда не дарил мне цветы три недели подряд. Здесь что-то не так. Что-то происходит, я уверена. Я знаю его, он не такой педантичный.

Смотрю на часы на столике: пять минут девятого. Приготовившись вынести паранойю сестры, направляюсь в ванную, включаю громкую связь и закутываю волосы в полотенце.

— Ладно, рассказывай, что там у тебя.

И, как обычно, Ракель начинает рассказывать во всех подробностях, что у нее произошло с мужем. Они женаты уже десять лет, и после рождения моей племянницы Лус жизнь Ракель утратила былую фееричность. Теперь ее любимая тема разговора — супружеские кризисы. Но они меня утомляют.

— Мы больше никуда не выходим. Мы не гуляем, держась за руки. Он больше не приглашает меня сходить куда-нибудь поужинать. А сейчас он вдруг задаривает меня цветами! Не кажется ли тебе, что это потому, что он чувствует какую-то вину?

Мой разум хочет закричать: «Да! Кажется, муж тебе изменяет!» Но моя сестра слишком ранимая, и поэтому я быстро отвечаю:

— Да нет же. Может быть, он просто увидел цветы и подумал о тебе. В чем проблема?

Проболтав с ней полчаса, я наконец заканчиваю разговор, так и не рассказав о своем странном свидании с сеньором Циммерманом. Я бы хотела ей рассказать об этом, но она сразу сказала бы: «Ты что с ума сошла? Это же твой шеф!» или: «А вдруг это серийный убийца?» Поэтому лучше помалкивать. Не хочу думать о том, что она может оказаться права.

На часах без двадцати девять, и я в панике смотрю в шкаф.

Я не знаю, что надеть.

Хочу быть красивой, как он попросил, но дело в том, что вся моя одежда простая и функциональная. Костюмы для офиса и джинсы для встреч с друзьями. В конце концов выбираю подчеркивающий фигуру зеленый костюм с красивым декольте и восхитительные туфли на каблуке. Мой последний каприз.

Нервничая, снова смотрю на часы. Без десяти девять.

Не теряя времени, включаю фен, наклоняю голову вниз и быстро сушу волосы. Удивительно, но мне нравится результат. Обычно я не использую много косметики, поэтому только подвожу глаза, подкрашиваю ресницы и крашу губы. Ненавижу толстый слой макияжа на лице, оставлю это своей начальнице.

Звонит домофон. Смотрю на часы. Ровно девять. Немецкая пунктуальность. Взвинченная, хватаю трубку и перед тем, как успеваю что-то сказать, слышу:

— Сеньорита Флорес, я жду вас. Спускайтесь.

Робко пробормотав: «Иду», вешаю трубку домофона. Затем беру сумочку, целую Курро и говорю ему: «До скорого». Выйдя через две минуты из подъезда, я вижу, что он стоит, опершись на роскошный БМВ гранатового цвета. В темном костюме он выглядит еще шикарней. Увидев меня, Циммерман подходит и целомудренно целует в щеку.

— Вы прекрасно выглядите, — замечает он.

У меня два варианта: улыбнуться и поблагодарить его или промолчать. Выбираю второй. Я так нервничаю и так смущена, что если я что-то скажу, то кто его знает, что у меня слетит с языка.

Он открывает передо мной заднюю дверь машины, и я с удивлением вижу, что у нас есть шофер.

О, какая роскошь!

Я здороваюсь. Он тоже меня приветствует.

— Томас, у нас зарезервирован столик в ресторане «Moroccio», — говорит Циммерман, садясь в машину.

Затем он нажимает на кнопку, и между шофером и нами поднимается затемненное стекло.

Он смотрит на меня, а я не знаю, что сказать. У меня потеют руки, и, кажется, сердце сейчас выскочит из груди.

— Вы в порядке?

— Да.

— Тогда почему вы такая молчаливая?

Гляжу на него и пожимаю плечами, не зная, что ответить.

— У меня никогда не было подобного свидания, сеньор Циммерман, — решаюсь произнести. — Обычно, когда я иду с мужчиной на свидание, я…

Не позволив закончить фразу, он смотрит на меня пронзительными голубыми глазами.

— И со многими мужчинами вы ходите ужинать?

Меня удивляет его вопрос. Неужели этот тип считает себя единственной мужской особью на земле? Я глубоко вдыхаю, чтобы не выйти из себя.

— Всегда, когда мне хочется, — поясняю.

Гордо вздергиваю подбородок и, когда думаю, что не произнесу больше ни слова, выпаливаю:

— Единственное, что мне непонятно — это что я делаю здесь, в вашей машине, и зачем согласилась с вами ужинать.

Он не отвечает. Только смотрит на меня… смотрит… смотрит и доводит меня до истерики своим взглядом.

— Вы скажете что-нибудь или предпочтете смотреть на меня до конца поездки?

— На вас очень приятно смотреть, сеньорита Флорес.