Семейный бизнес - Кристина Джонс

Фермерский дом, облик которого не менялся в течении сотни лет, разделили на две части, когда Джорджии исполнился двадцать один год. Пройдя мимо своей двери, Джорджия зашла на половину Сесилии. Как обычно, ее встретила стая из трех собак и пяти пушистых кошек, которые без хозяйки расположились на самых уютных местечках и теперь с негодованием бросились навстречу незваной гостье.

Погладив своих друзей и успокоив их рассказами о ночных приключениях, Джорджия включила отопление и поставила чайник. Угольки в камине еще тлели. Она поворошила их, вернув камин к жизни, и свернулась калачиком у очага, чтобы тепло проникало в каждую клеточку ее тела. Две кошки запрыгнули ей на колени и начали тереться об оранжевое платье в надежде привлечь внимание хозяйки. В таком наряде она бы точно стала победительницей на конкурсе нерях! Джорджия стянула шерстяные перчатки и клетчатые носки, переодела тапочки. Сесилия много раз пыталась приучить Джорджию к классическому гардеробу, где преобладали черный, темно-синий и кремовый цвета, но ее попытки не увенчались успехом.

Джорджия с удовольствием потянулась и ощутила, как тепло волной прошло по всему ее телу. И тут же она почувствовала угрызения совести. Джорджия надеялась, что Сабрина и Оскар нашли уютный уголок в приемном покое. Она надеялась, что Джеду было не очень больно и что Триш, наконец, утешилась. Она надеялась, что водитель грузовика нашел «Кошку со скрипкой» и что все бродячие животные в мире нашли приют этой ночью.

Хруст шин по заледеневшим булыжникам возвестил о приезде Сесилии. Джорджия нехотя поднялась с пола. Кошки, раздраженные переменами, злобно посмотрели на нее янтарными глазами и надменно удалились, задрав хвосты. Джорджия проскользнула на кухню — ей не хотелось, чтобы Кен и Сесилия, воспламененные нежными чувствами, увидели ее праздно лежащей у камина. Она уже собиралась войти в свою часть дома, когда разрумянившаяся Сесилия впорхнула в дверь.

— Как здесь тепло и уютно, дорогая. — Сесилия сбросила с себя каракулевую шубку и начала гладить кошек и собак, которые суетились вокруг хозяйки. — Ты и чайник поставила. Превосходно! Мне так надоела эта растворимая дрянь из автомата для напитков в больнице, так что я с удовольствием…

— А где Кен? Я так поняла, что он…

— Ты правильно поняла. Он думал, что приглашение в Торговую палату гарантирует ему и пансион с завтраком. Дурачок. — Сесилия освободилась от дорогих фирменных туфель на высоких каблуках, и самая старшая собака тут же схватила их и утащила под стол. — Мне и так хватило на сегодня впечатлений. А он надулся и поехал домой. — Бабушка погладила свои безупречные светлые волосы.

— Так ты уходишь или у тебя найдется время выпить чашечку чая и поболтать со своей старой бабулей?

Джорджия рассмеялась. Сесилию никак нельзя было назвать «старой бабулей».

— Вообще-то я собиралась идти спать. Не хотела быть третьей лишней. — Джорджия налила кипящую воду в чашку и бросила взгляд на часы.

— Господи! Посмотри, сколько времени!

— Завтра воскресенье, дорогая. — Сесилия взяла зеленую с белым кружку и стала вдыхать пар. — Можно поспать подольше. Джед еще не пришел в себя, когда мы уехали. Триш осталась ночевать в больнице. А эта неряшливая девчонка с ребенком исчезла куда-то. Наверное, ушла домой.

— Она не могла уйти домой. — Джорджия помешивала чай. — У нее не было ни куртки, ни машины — ничего. Навряд ли она пустилась в путь по Оксфорду в такое время, да еще и с грудным ребенком. Вот ведь бедолага…

— В мире много таких Сабрин, дорогая. — Сесилия опустилась на кресло-качалку «а-ля Виндзор» и положила ноги на спину улегшейся на полу собаки. — Такова жизнь. Не можешь же ты грустить обо всех, моя милая. Сначала на нашу голову свалились Барни, Мари и все их дети, когда их дом продали. Затем — Кен, после того как развелся. Триш и Джед — после сокращения штатов в «Эшерз». Да еще все эти брошенные собаки и кошки, я уж молчу о той лошади с дурным характером, которую ты должна была непременно спасти. — Сесилия с нежностью взглянула на внучку. — Ты не можешь принимать на себя все страдания в этом мире, пойми же, наконец.

Джорджия все понимала, но это ее не останавливало.

— Но ведь все оказалось к лучшему, — сказала она. — А наш гнедой Шалун когда-нибудь еще придет первым на скачках. Подожди…

— Я и жду. — Сесилия снисходительно улыбнулась. — Мечтой твоего деда было приобрести скаковых лошадей. Я всегда ждала, что Гордон превратит меня еще в одну Сюзан Сэнгстер.

— Не будем вспоминать Аскот. — Джорджия рассмеялась. — Может быть, Шалун победит на скачках с препятствиями в Виндзоре. Дрю Фитцджеральд — отменный тренер. Лучший в Милтон-Сент-Джонс. Он сделает из Шалуна звезду, это точно.

Она чуть было не добавила, что Чарли Сомерсет говорил, будто ее конь хорошо поддается дрессировке, но потом передумала. Одно только упоминание о лихо скачущем жокее могло заставить Сесилию насторожиться. Ей всюду мерещатся потенциальные женихи любимой внучки.

Вместо этого Джорджия рассказала за чаем о своей встрече с водителем грузовика.

— Чья же это машина? — Сесилия мгновенно стала серьезной, настоящий профессионал. — Мы знаем хозяина?

— «Мерседес» с прицепом из Лондона. — Джорджия грела пальцы о кружку. — Совершенно незнакомый.

— Ты рассказала водителю, откуда ты так много знаешь о том, по каким дорогам можно водить грузовики?

— Не-а. — Джорджия затащила полосатую кошку на колени. — Он все равно не поверил бы. Ты же знаешь, как мужчины относятся к женщинам-водителям, а тем более к водителям грузовиков.

— Очень хорошо относятся, — Сесилия вздохнула с умилением. — В мое время они все находили это чрезвычайно привлекательным. Можно сказать, возбуждающим.

Джорджия подняла брови от удивления. В отличие от Сесилии, она никогда не могла примирить свою женскую сущность с мужской работой. Ей всегда это казалось несколько странным. Конечно, дело тут вовсе не в равенстве полов на рабочих местах. Но в глубине души Джорджия задавала себе вопрос: уж не из-за ее ли абсолютно неженской профессии мужчины не заводят с ней серьезных отношений? Нет, она не носила с собой повсюду удостоверение водителя, ее пальцы не были пропитаны запахом мазута или заляпаны машинным маслом, но каким-то непостижимым образом каждый мужчина, который ей встречался, вычислял, кто она. Наверное, многих это отпугивало.

— Ну, этот был не из тех, кто находит подобное возбуждающим, могу тебя заверить. — Джорджия поморщилась, — кошка провела когтями по ее ноге. — Он был просто огромным и злился оттого, что заблудился. Хотя, в конечном счете, — признала она, — он оказался довольно милым.

— Да? — Брови Сесилии поднялись на гладком, словно фарфоровом, лбу. — Что ты хочешь этим сказать?

— Тебе бы он понравился. — Джорджия приподняла кошку и усадила ее к себе на плечо. — Мужчина хоть куда.

— Вот еще, — произнесла Сесилия, нисколько не обижаясь. — Он, наверное, подумал, что ты одна из этих забастовщиц из Ньюбери. Если честно, моя дорогая…