В объятиях врага - Элизабет Стюарт

– Моя фамилия Рэндалл, – напомнила ему Энн, – а ваше слово для меня ничего не значит. Я уже вдоволь насмотрелась на Маклинов и могу сказать, что чести у них не больше, чем…

– Я вам советую придержать язык, сударыня, – тихо, но грозно предупредил Маклин. – И примите еще один дружеский совет: не подвергайте сомнению мои слова. Я такой человек, что меня лучше не злить.

Энн закусила губу, чтобы удержать просившийся с языка язвительный ответ, и внимательно посмотрела на высокого главаря разбойников. Он явно привык к беспрекословному повиновению, и спорить с ним опасно… Она с тоской подумала о чистой родниковой воде, и постепенно желание хорошенько вымыться возобладало в ее душе над страхом. В конце концов, если бы он хотел изнасиловать ее или убить, у него было полно времени, чтобы исполнить задуманное.

Девушка стремительно поднялась с земли и начала спускаться вниз по холму, опасаясь, что решимость ей изменит. Маклин шел рядом с ней в молчании, пока они не достигли заводи, где было достаточно глубоко, чтобы вымыться и постирать.

– Я посторожу вон за теми деревьями, – сказал он. – Если что померещится – позовите.

Энн напряженно уставилась в землю, перебирая складки загубленной амазонки. Теперь, когда отступать было уже некуда, она не могла себе представить, как будет раздеваться в двадцати шагах от него, но заново начать спор не посмела.

Словно угадав ее тревогу, Маклин сжалился над девушкой. Он протянул сильную загорелую руку и взял ее за подбородок. Прикосновение было таким бережным, что показалось ей лаской. Синие глаза встретились с синими глазами. Они внимательно изучали друг друга. Сейчас в лице Маклина не было ни следа высокомерия или насмешки, одно лишь сочувствие и понимание, показавшееся Энн весьма необычным для мужчины.

– Представьте себе, что вы в своих личных апартаментах в Англии, миледи, – сказал он мягко. – Обещаю, ни один грубый шотландец не потревожит вашего уединения.

Его пальцы на миг задержались на ее щеке, а потом он ушел, широко шагая по росистой траве, и скрылся в рощице тонких молодых березок.

С минуту Энн простояла в нерешительности, провожая его взглядом, затем опустилась на колени в зарослях папоротника у самой воды и с тревогой взглянула на свое отражение. Ее непокорные волосы рассыпались по спине каскадом спутанных узлов и комков, бархатная юбка амазонки была вся забрызгана и местами порвалась, даже на лице остались грязные пятна. Неудивительно, что никто из этих грубых разбойников не покусился на нее!

Энн тяжело вздохнула и решительно начала расстегивать платье. Освободившись от амазонки и нижних юбок, она сняла сапожки и теплые шерстяные чулки, осторожно попробовала воду ногой, тихонько взвизгнула и отпрыгнула от заводи. Вода была ледяная. Нет, лезть в такую воду немыслимо, нужно придумать что-то другое.

Старательно держась спиной к березовой роще, где скрылся Маклин, Энн стащила через голову сорочку, окунула ее в воду и стала обтираться ею, как губкой. Действовать приходилось быстро, иначе она рисковала замерзнуть, да и ее телохранитель мог бы потерять терпение. Растиралась Энн так энергично, что ее белая кожа порозовела. Потом она вытащила из узла чистую сорочку и торопливо натянула ее на себя. Теперь предстояло заняться грязными волосами.

Задержав дыхание, девушка решительно окунула лицо и волосы в холодную воду: голову нужно было вымыть во что бы то ни стало. Она яростно выдирала из своих густых непокорных волос комья грязи и нетерпеливо распутывала узлы, пока пальцы у нее совсем не онемели от холода. Покончив с омовением, она выжала из волос остатки воды и надела чистую амазонку.

Руки у нее дрожали, пока она одергивала на себе платье и пыталась справиться с крохотными пуговичками на спине. Две средние никак не желали застегиваться, несмотря на все ее старания. И о чем только она думала, когда брала с собой этот дурацкий костюм?! Ей и в лучшие времена с трудом удавалось застегнуть пуговицы без помощи Филиппы, а сейчас, когда пальцы заледенели, об этом просто нечего и думать.

Оставив наконец бесплодные усилия, Энн вышла на залитую солнцем поляну и позвала Маклина. Расходящиеся края амазонки ей приходилось сзади придерживать пальцами. Он вышел из-за деревьев и, окинув ее проницательным взглядом, сразу же догадался, в чем дело.

– Боюсь, что мне не под силу… – начала Энн, но от смущения запнулась на полуслове.

– Позвольте мне вам помочь, сударыня, – невозмутимо произнес Маклин. – Я не раз улаживал подобные затруднения в прошлом. Помогал… гм… своей сестре.

Энн ощутила прикосновение его пальцев к своей спине – легкое и теплое. Как только с застежками было покончено, она отстранилась и опасливо оглянулась на него через плечо, проверяя, не задумал ли он чего дурного. Но Маклин спокойно улыбнулся.

– Как могло случиться, что дочь графа Гленкеннона путешествует без горничной?

Энн глубоко вздохнула:

– Женщина, которая ухаживала за мной с детства, умерла через три недели после моей матери. А новая горничная испугалась шторма в лондонской бухте… – Она вновь запнулась, вспомнив грозный рев океана и бурные волны, швырявшие корабль из стороны в сторону. – Я ее не виню: собиралась настоящая буря, и, будь у меня такая возможность, я бы сама отказалась от путешествия. Но мой отец заранее назначил день отплытия.

Губы Маклина сурово сжались, а сочувственная теплота в глазах сменилась ледяным выражением.

– Гленкеннон привык к незамедлительному повиновению, это мне известно. Но на сей раз ему придется долго ждать исполнения своего приказа. Э, да вы дрожите от холода! Давайте-ка побыстрее вернемся к костру.

С этими словами он взял ее под руку, и они направились к месту привала. Завидев их, Дональд принялся помешивать черпаком густую овсянку.

– Как вам удалось приготовить завтрак в таких условиях? – удивилась Энн и села на бревно поближе к огню.

– Никогда не спрашивайте Дональда, как ему что-то удалось, просто наслаждайтесь, и все тут, – посоветовал Маклин, взглянув на своего товарища с благодарной улыбкой. – Я давно уже отказался от попыток разгадать его секреты, но подозреваю, что ему помогают феи.

Энн потянулась за своей кружкой. На сердце у нее вдруг стало удивительно легко.

– Так вы волшебник, Дональд? Это хорошая новость. По крайней мере солдаты, которые меня сопровождали, смогут хоть как-то объяснить моему отцу вчерашнее происшествие.

– Нет, госпожа, – усмехнулся Дональд, – я не волшебник. Но в жизни всякое случается, а превратности судьбы легче встречать на сытый желудок и в чистой рубашке. Вот я и стараюсь, чтобы у моего хозяина всегда было и то и другое.

За завтраком Энн то и дело искоса бросала взгляды на могучую фигуру сэра Фрэнсиса Маклина. Его суровость в это утро сменилась необычной мягкостью, а ленивая усмешка, игравшая у него на губах, заставила ее позабыть о своих страхах. Хотя они провели ночь под открытым небом, вид у него был безупречный. Чистая белая рубашка из льняного батиста и ладно скроенные охотничьи штаны из оленьей кожи свидетельствовали об известном щегольстве, хотя единственным украшением служили узкие полоски кружева на манжетах рубашки и плоский перстень из черного оникса с алмазом посередине. Его одежда и аристократические манеры никак не вязались со сложившимся у нее представлением о шотландских разбойниках, но в то же время он ничем не напоминал разряженных модников, к виду которых она так привыкла в Англии.