Только не замуж! - Эми Эндрюс

Так не имел ничего против флирта, откровенности и сексуальности. Даже был обеими руками – за. Но частенько это походило на плохой спектакль. Женщины словно по обязанности прилипали к нему, дрожали и вообще смахивали на второсортных порнозвезд, старающихся завладеть его вниманием.

Он не слыл однолюбом – взять хоть его короткий двухлетний брак, – но в глубине души считал себя настоящим мужчиной. И только настоящая женщина могла завладеть его сердцем.

После развода он жил как во сне – череда вечеринок, каждую ночь новая подружка. Как же он соскучился по вот такому медленному танцу, когда женщина доверчиво склоняется к нему и следует каждому его движению!

Даже если она считает его тупым как пробка.

– По-моему, ты поймала кайф от этого танца, – промурлыкал он ей в волосы.

Опьяненная его близостью, Кэсси едва расслышала. С каждым вдохом ее сознание затуманивалось сильнее, ноги становились ватными, ее била мелкая дрожь.

Однако Так взял ее под свою опеку.

Его подбородок коснулся ее макушки, и она подняла глаза. Ее взгляд снова уперся в его сонную артерию, пульсирующую над воротником, рядом с трахеей. Кэсси судорожно сглотнула на вдохе.

– Э-эй, ты как там?

Кэсси не уткнулась носом ему в шею только благодаря Марии, которая с одного взгляда поняла суть происходящего:

– А здесь становится все жарче. – И Марии подмигнула, прежде чем партнер увел ее в сторону.

Кэсси проводила ее глазами и затем посмотрела на Така, который пронзил ее своим взглядом.

О чем, интересно, она думает? Об уровне его интеллекта. А ведь так хорошо быть с ним рядом. Ткнувшись ему в подбородок, чувствуя его ручищи на своей талии, она кажется себе такой маленькой и женственной.

И наконец-то – женщиной.

Она заморгала, потрясенная собственными мыслями. С каких это пор она стала стыдиться самой себя? Но какие же у него правильные черты лица! Просто умопомрачительные. Почему всех этих чувств не вызывал у нее Лен – ее коллега-исследователь и изредка любовник? Они виделись каждый день, вместе работали в универе, и все время он был какой-то дерганый и только после секса с ней мог сконцентрироваться на самом важном – астрономии.

Ей никогда не хотелось впиться губами в его кожу.

Эта мысль ее ужаснула, и Кэсси отпрянула, как только снова зазвучала музыка, но Так ее придержал, а ее тело охотно капитулировало. Слишком охотно. В этот вечер природные инстинкты побеждали интеллект и логику, и с этим надо было как-то бороться. Но сначала надо сменить тему разговора.

– Так – это твое настоящее имя?

Все-таки они не в клубе интеллектуалов «Менса», и не тайны же темной материи с ним обсуждать.

Так покачал головой:

– Нет. Я – Самюэль Такер. Но этим именем меня зовет только мама. И еще – Великая тетя Ада, – улыбнулся Так.

Озадаченная Кэсси нахмурилась:

– А почему тебя не зовут по имени, которым нарекли при рождении?

– Это прозвище. Разве в Австралии людям не дают прозвища? Тебя же зовут Кэсси, а не Кассиопея?

– Нет, Кэсси – уменьшительное от «Кассиопея», а не прозвище. Тебя бы в таком случае звали Сэмом.

Так ждал, что она снова начнет разъяснять ему значение своего имени. И она наверняка выпалила бы что-то о его умственных способностях – если бы не толпа танцующих вокруг.

А он решил еще поприкалываться:

– Так – звучит круче.

– Круче? Кто это сказал?

Таку нравилось, как она поднимает брови, открывая его взору свои серо-голубые глаза.

– Десять лет мое имя по всей стране выкрикивают тысячи футбольных фанатов.

Он умолчал о десятках дам, столько же лет выстанывающих это имя в постелях всех штатов.

О! Кэсси была слишком далека от около-спортивных страстей. – Извини, не вполне это понимаю.

– Это занятия мужчин.

Кэсси подумала, что это занятия прежде всего пустоголовых качков, и решила обсудить все с Леном.

К счастью, музыка опять смолкла, и Кэсси удалось взять под контроль свои непокорные гормоны. Пользуясь случаем, она решительно шагнула назад.

– Пока хватит, – заявила она, довольная своим строгим голосом, когда ее тело неудержимо тянулось к нему.

Так улыбнулся и слегка поклонился, как истинный джентльмен, и жестом предложил ей идти первой. Тем не менее по пути к столу он ел глазами ее бедра.

Через два часа гости стали расходиться. Марии, Джина и Кэсси под руководством Великой тети Ады попрощались со всеми и убрали с глаз долой подарки, коих оказалось предостаточно, несмотря на просьбу Риз ничего не приносить.

С Таком и его феромонами тоже надо было что-то делать.

Кэсси одолевало беспокойство. Ее ждала срочная исследовательская работа. И у нее не оставалось времени на блондинистого верзилу экс-распасовщика, который явно родился недоумком, а оставшиеся мозги ему отшибли на футбольном поле.

Но как он притягателен!

Каким-то образом он оказался с ними у главного входа в Беллингтон-эстейт. А затем поднимался вслед за ней по отделанной мрамором лестнице, их руки иногда соприкасались. Когда наверху Марии и Джина повернули налево, Кэсси надеялась, что Так последует за ними.

Не тут-то было!

Он улыбнулся ей и повернул направо со словами:

– Провожу тебя немного.

Кэсси взглянула через плечо на Джину и Марии. Они остановились. Джина помахала пальчиками:

– Нам помочь тебе улечься баиньки?

Марии, судя по всему, с трудом сохраняла серьезное лицо:

– Ей вроде помощники не требуются. Спокойной ночи, Кэсси. Спокойной ночи, Так. Приятного сна.

Так тоже улыбнулся:

– Спокойной ночи, леди. Увидимся утром.

Не успела Кэсси и рта раскрыть, как увидела спины удаляющихся подруг. Она посмотрела на Така – даже за два метра его аромат долетал до нее. Ее лоно напряглось, и по нему словно прокатывались волны.

– Какой у тебя номер? Провожу тебя до дверей.

Меньше всего Кэсси хотела подпускать Така близко к своим дверям. И настоящим счастьем было бы вообще никогда его больше не видеть.

Она была выбита из колеи. Растерянна.

– В провожатых не нуждаюсь, – отрезала она, следя за разделяющей их дистанцией.

Так еще раз бросил взгляд на ее покачивающиеся бедра и зашагал за ней:

– Мама три шкуры бы с меня спустила, если бы я не проводил свою подружку домой.

Кэсси приостановилась и повернулась к нему:

Я не твоя подружка.

– Но танцевала ты как раз на этот манер.