Сердце гор - Яна Кроваль

Проснувшись с первыми лучами солнца, Увайс застал очень милую картину: предпочтя табуретке пол и облокотившись на постель, Марьям доверчиво прикорнула на груди Егора. В то время как сам Егор нежно обнимал девушку за плечи. И всё же поза у неё была недостаточно комфортной, поэтому скрип половиц тотчас её разбудил. А там открыл глаза и Егор.

— Марьям, ты волшебница! — потянувшись, восторженно воскликнул он. — У меня голова почти не болит!

Девушка ничего не поняла, но общий посыл уловила верно — и польщённо заулыбалась. Увайс на всякий случай перевёл сказанное Егором, после чего Марьям смутилась ещё сильнее — и сникла, наткнувшись на суровые взгляды братьев.

— Но машину всё равно поведу я, — заявил Увайс, сноровисто накрывая на стол. — От греха подальше.

На завтрак пригласили и братьев, не обделив порциями — будто никах стёр все разногласия между присутствующими. Однако обстановка взаимного уважения продержалась недолго, ровно до фразы Егора, по праву раненого валявшегося с тарелкой в постели:

— Дымом пахнет. Что-то горит?

Увайс принюхался — и резко вскочил на ноги, отбросив стул в сторону:

— Да. Мы.

«Пожар!» — одновременно с ним завопил младший пастух, которого Марьям представила как Темура.

Галиб бросился к двери и даже сумел её распахнуть, но сделал только хуже — в проёме полыхнул огонь, едва не опалив ему брови, и ворвался внутрь, с жадностью пожирая сухие доски.

Оставался единственный выход.

«Окно!» — крикнул Увайс, подскочив к другу.

Который успел встать, однако этим его успехи ограничились. Егор был ещё слишком слаб, вдобавок от быстрой смены положения в пространстве у него закружилась голова, он зашатался и не рухнул обратно на кровать исключительно благодаря своевременному участию горца. А между тем Темур одним мощным ударом ноги выбил окно вместе с рамой и выпрыгнул на улицу. За ним выскочили Марьям и Галиб. Но если братья, поспешив отбежать на безопасное расстояние, там и остались, то девушка почти сразу вернулась к окну, чтобы помочь Увайсу спустить Егора. Сам Увайс вылез последним — и крыша тотчас рухнула, обдав всю троицу снопом искр.

— Хорошо, что ты машину далеко от дома поставил, — похлопав себя по одежде и убедившись, что ткань нигде не занялась (парочка дырок не в счёт), отстранённо заметил Увайс.

— Плохо, что ключи из сумки в карман не переложил, — без сил опустившись прямо на пожухлую траву подальше от огня, куда его отвела Марьям, откликнулся Егор. — Телефон прихватил — и на том спасибо.

— А сумка где? — Увайс задумчиво покосился на горящий дом.

— Где-то там, — Егор неопределённо махнул рукой. — Какая разница? Даже если металл уцелеет, чип наверняка сгорит. А без него машина не заведётся. Новейшие технологии защиты, мать их за ногу! Напридумывают, а нам страдать.

— А запасной ключ есть?

— Дома. Так что без эвакуатора не обойтись.

— Всё равно надо попробовать найти старый ключ. Вдруг чип уцелеет.

— Как хочешь. Но придётся подождать, пока дом догорит, — Егор демонстративно осмотрелся. — Тушить его, как я понимаю, никто не собирается.

Увайс философски пожал плечами, в свою очередь тоже оглядев вывалившую на улицу толпу жителей, с интересом наблюдающих за происходящим, но не делающих ни малейших попыток что-то изменить. Даже ближайшие соседи не выказывали никаких признаков беспокойства. А некоторые вообще семечки лузгали. Словно пожары тут — обычное дело.

— А зачем тушить? Это же мой дом. Не их. К тому же воды ни у кого нет, а другие дома далеко стоят. Не перекинется.

Егор прикинул расстояние от полыхающей жаром деревянной избушки, стоящей на отшибе, до ближайших каменных строений, жмущихся друг к другу, и был вынужден согласиться с приятелем.

Жителям бояться было нечего. Дома наглядно олицетворяли взаимоотношения своих хозяев.

А между тем Марьям, убедившись, что муж в порядке, сбегала к братьям и вернулась, держа в одной руке два ружья, а в другой — сумку Егора. Она ничего не поняла из разговора Увайса с другом, однако выбрала именно этот момент, чтобы всучить мужу его вещи. Ведь пока мужчины метались по комнате, Марьям, не поддавшись панике, наскоро просканировала помещение и схватила стоящие в углу ружья Увайса (братья со своими не расставались даже на ночь). А заодно, как истинная женщина, подцепила и валяющуюся рядом спортивную сумку.

Неважно, что там находится. Не пропадать же добру.

— Ты ж моя умница! — неподдельно обрадовался подношению Егор, от избытка эмоций обняв присевшую рядом девушку за плечи и поцеловав в носик. — И как только умудрилась! Спасительница ты наша! Увайс! Смотри, что у меня есть! — достав ключ, он залихватски покрутил его на пальце, попутно свободной рукой потрепав девушку по голове, чем невольно взъерошил ей волосы. — Марьям мне дала.

Увайс неодобрительно скосил глаза на друга, однако ничего не сказал. Зато братья молчать не стали:

— Она тебе не собака! — возмутился Темур.

— Она моя жена, — гордо парировал Егор, которого по-прежнему переполняли эмоции.

— Это не даёт тебе право распускать руки на людях! Ты как с ней обращаешься?

— И вообще, ваш брак ещё предстоит узаконить, — осадив брата, вторил ему Галиб. — Поехали.

И подошёл к машине, демонстрируя твёрдое намерение проконтролировать все формальности. Темур с готовностью замер рядом, и Увайсу пришлось снова заняться приятелем, предварительно повесив оба ружья себе на плечо. А право нести сумку досталось Марьям.

— Не расстраивайся ты так, — заметив, с какой тоской Увайс обернулся на дом — вернее, на его догорающий остов — сочувственно обронил Егор. — Рано или поздно всё равно бы этим закончилось. Хорошо, хоть живы остались.

— Ты не понимаешь. Это была моя единственная память о деде. Он сам его строил. Своими руками. Ты же обратил внимание, как сильно мой дом отличался от прочих? Пастухи ведь много зарабатывают. А дед всё тратил на семью. Всех детей поднял, был готов дать всем образование — но захотел воспользоваться его милостью только самый младший. Мой отец... И этот дом — единственное, во что дед вложился для себя. Когда дети разъехались, купил дерево, оплатил доставку, расчистил участок земли на отшибе — и собственноручно, не прибегая ни к чьей помощи, возвёл этот дом. Вместе с мебелью. Чтобы тихо дожить свой век в комфорте и одиночестве. Он закончил строительство незадолго до моего рождения, и я приезжал к нему именно сюда. Спал на полу. Играл с инструментами, вырезал наличники, шлифовал детали.