Генеральный дьявол - Аля Алая

— Это я спрятала, — Вика перегнулась через стол, — пока наши ведьмы не увидели. Что там?

Я медленно приоткрыла коробочки и ахнула. На черной шелковой подложке, распятые тремя булавками, лежали красные кружевные стринги.

На стрингах записка, написанная от руки: «эти я тоже порву».

— Там… тут… эммм, — я проблеяла невразумительно.

По телу пронеслась удушливая горячая волна, в висках застучало. Кайсаров окончательно спятил?

— Офигеть! — Вика переместилась мне за спину и заглянула в коробку, — это от кого?

— От того, кому я это верну обратно. Прямо сейчас, — оглядываюсь по сторонам.

— Если не понравились, можешь отдать мне. Я за такие душу продать готова, — глаза Вики засияли.

Ей бы такие трусы действительно подошли намного больше. Вика очень яркая брюнетка. Красная помада и черные размашистые стрелки для нее как униформа.

— Мне нужно их вернуть, — я вздохнула.

— Это кто-то крутой, — не унималась подруга, — скажи имя, скажи.

— Не могу, — шикаю на нее, замечая заинтересованные взгляды вокруг.

— Черт, меня сейчас порвет на тысячу маленьких Вик, — она села за свой стол. Прикусила колпачок ручки и посмотрела на меня с укором.

Я замотала головой и, прихватив папку с отчетом, куда спрятала коробку, направилась на выход. Я верну эти треклятые трусы, еще раз разъясню Кайсарову, что он меня неправильно понял и на всякий случай попрошу меня не увольнять. О способе, как достать его ДНК, подумаю позже.

Перед приемной мнусь. Секретарша видела меня вчера растрепанную и подумала бог весть что. Наверняка, что у меня с ее боссом был секс.

Хотя я так быстро бежала, что можно было подумать, что просто спешила по делам. Может быть она и не заметила ничего странного в моем виде. Никто же в компании не обсуждает меня, значит Валентина никому ничего не рассказала.

— Подскажите пожалуйста, Тимур Робертович у себя? — стараюсь сделать свой вид профессиональным и не выдать, как волнуюсь. Я действительно могла прийти по работе, у меня отчет в руках.

— А вы по какому делу?

— Главбух послала, Анна Петровна, вот отчет, — сжимаю в руках папку, в которой запрятана коробка.

— Проходи, — кивает секретарша в сторону кабинета.

Нажимаю на дверную ручку и просачиваюсь в кабинет. Стоит встретиться взглядом с Кайсаровым, как щеки начинают гореть. Он усмехается, разглядывая меня в брючном костюме. Поправляю на себе пиджак и кладу черную коробку на край длинного стола для переговоров.

— Не понравились? — спрашивает хрипло.

Генеральный откатывается в своем кресле и встает. Медленно идет в мою сторону. Взгляд спокойный, расслабленный, поэтому я не срываюсь и не бегу на выход.

Не станет же он повторять вчерашнюю выходку…

— Уверен, с размером я угадал, — Кайсаров облокачивается бедрами о стол и золотой ручкой, которая была зажата у него в пальцах, скидывает крышку с коробки. Вынимает булавки из кружева и цепляет указательным пальцем стринги. Зачем он? Мне и так стыдно!!!

— Тимур Робертович, вы вчера меня неправильно поняли, — отвожу взгляд от маячащего перед глазами красного кружева. Я сама наверняка одного цвета с ними стала, так кожа начала гореть на щеках и шее.

— Неправильно? — густая темная бровь дергается наверх.

— Неправильно! — отвечаю упрямо.

Выхватываю у него треклятые трусы и швыряю их обратно в коробку, поправляю на себе скромный пиджак. Держу спину прямо, встречаясь с его скептическим взглядом. Молчим оба и постепенно напряжение становится невыносимым.

Он уволит, точно уволит. Прямо сейчас. Наверняка еще и по статье!

— Мммм… тогда мне стоит извиниться?

Что?!

— И вы меня не уволите? — быстро моргаю, такого я точно не ожидала.

— Нет, Майя, — он протяжно вздыхает, — и еще мне кажется, я должен загладить свою вину.

— Нет, нет, все в порядке.

— Я настаиваю, — Кайсаров задумчиво проводит большим пальцем по отросшей на подбородке щетине, — приглашаю тебя в ресторан сегодня вечером, Майя.

— Ресторан? — переспрашиваю неуверенно.

— Ты, я и полный зал людей, плюс обслуживающий персонал, чтобы тебе не было страшно.

— Мне не страшно.

— Вижу… Отказ не принимается, Майя. Мы просто посидим, выпьем по бокалу вина. Мило побеседуем и ты увидишь, что твой руководитель не такая несдержанная горилла, как могло показаться вчера.

— Тимур Робертович, в самом деле, мне достаточно, что мы просто прояснили ситуацию. Я о ней никому не расскажу, если вы переживаете. И ресторан совсем не обязателен…

— Майя, ты же не хочешь меня обидеть?

— Эмм… Нет.

— Вот и отлично, — он взглянул на часы, — у меня встреча, так что до вечера.

— Хо-хорошо…

На негнущихся ногах выхожу из кабинета и отправляюсь к лифту. Как я о походе в ресторан Нине расскажу. Это ее точно не обрадует. И она может подумать не так. Будто я сама хотела. А я не хотела.... Он сам....

— Лифт вызывать будем? — раздается вкрадчиво на ухо и я подскакиваю.

— Задумалась, — жму на кнопку. Двери открываются сразу и я забиваюсь в угол кабины. Гадлевский входит следом, внимательно осматривает меня с ног до головы.

Тимофей Денисович наш фин. директор и двоюродный брат Кайсарова. По слухам ужасный педант и тиран. Мне с ним общаться лично не приходилось, на все совещания от отдела ходит наш главбух Анна Петровна. Возвращается она с них белой и нервной, часа два после просит ее не беспокоить. Пьет крепкий кофе и заедает его коробкой зефира в шоколаде. Она у нас женщина с железными нервами, поэтому пугает меня Гадлевский вдвойне.

С братом они немного похожи. Но если от Кайсарова горячие мурашки по телу, то от Гадлевского ледяные и колючие. Кому он может такой понравиться не знаю.

— Выходить будем? Или тоже задумалась? — он кивает на открывшиеся двери лифта. Голос такой же холодный, как и его взгляд.

— Выхожу, — мышью мимо фин. директора проскакиваю. Вот на кого бы я не решилась вылить кофе, так это на него. Мне кажется Гадлевский бы меня уволил в ту же секунду и даже слушать не стал.

В отдел прихожу как раз вовремя, кадровик пришел с новой стопкой договоров о неразглашении.

— Зачем? Мы же подписывали не так давно, — морщусь, разглядывая стопку бумаг мелким шрифтом.

— Пункт десять и двенадцать — ужесточение ответственности. Приложение три — новый список документов, которые подпадают под неразглашение.

— Да уж, — быстро просматриваю. В новом перечне даже самые безобидные бумажки.

— Капают под них, вот и страхуются, — Арсений Никифорович вытер пот со лба носовым платком, — подписывай или на выход. Нам кроты не нужны, — потряс он пальцем.

— Ну какие из нас кроты? — Вика прикусила губку, чем вызвала у кадровика приступ