Яд Версаля-2 - Silver Wolf

— А что за народ в пираты идёт? Сброд, что ль, разный? — поинтересовался я, выпрямляясь и опираясь на древко швабры, ибо уже ныла спина.

— Почему это «сброд»?! — обиделся за флибустьеров месье Фонтю. — Разные люди имеются! Больше всех, конечно, беглых матросов, не стерпевших жестокости иных капитанов. Они сбиваются в команды, выбирают предводителя и разбойничают себе на здоровье. Есть и младшие баронские сыновья, которым не светит нихера после смерти папаши. Есть и сволочьё, у которых в жопе свербит от желания пограбить честной народ. Да даже бабы есть!!

— Бабы?!! — изумлённо воскликнул я.

— А то!! — обрадовался тому, что смог изумить слушателя капитан. — Они самые звери, бабы-то!! Шарлотта, например, которую все мужиком считали, до того ярая в схватках была! Корнелия Королева Залива, что парадиз устроила для головорезов на одном из островов. Или, страх Господень, Милосердная Мадлен, та, вообще, из благородных!

— А почему она «Милосердная»? Вы же говорили, что женщины жестоки!

— Ох и простодушный ты, судырь!! — хитро сощурился мой начальник. — Её же в шутку так назвали! Мадлен пленных не берёт, всех на корм рыбам пускает, оттого и «Милосердная»! Шуткуем мы так в море, судырь!!

— А чего сия дева так лютует? — спросил я, стараясь не обращать внимания на применённый ко мне эпитет «простодушный».

— Дык, народ говаривает, что выдали её замуж молоденькой за некоего вельможу. А супруг-то возьми и окажись любителем тиранить женщин. Даже служанки от него посбегали. Волосы, говорят, девкам драл, вожжами почём зря порол, чувствительные места кочергой прижигал.

Я содрогнулся и грязно выругался.

— Да, судырь ты мой, вот эдакий сволочуга был муж Мадлен. У ней шрам от ожога страшенный на шее, говорят, супружник, развлекаясь, раскалённым маслом плеснул. Ну и траванула она его, канешна, ядом, не стерпела. И правильна! Траванула и сбежала с деньгами да драгоценностями. Уплыла из Франции, купила корабль и капитанит теперь на нём, мстя всем, у кого хрен между ног болтается!

— Ну, это уж слишком, я полагаю! — фыркнул я. — Из-за одного жестокого урода наказывать всех!

— Дык, судырь ты мой, Мадлен исчо и сестру через мужика потеряла! А окромя сестры у неё и не было никого!

— Тоже выдали замуж за любителя пыток? — предположил я.

— Нет! Там исчо веселее! — торжественно заявил капитан.

— Куда уж…

— В Версаль отправили сестру-то, чтоб замуж выдать! А девица-то с изъянцем была. Кривенькая, косенькая, горбатенькая, но с приданым. Кто-нить из обедневших дворянчиков и эдакую кривульку бы с руками оторвал. Но чёрт девицу попутал, и влюбилася она в какого-то тамошнего прощелыгу, влюбилася, как кошка!! Поотвергала всех женихов и, когда с прощелыгой-то не срослось, повесилась в версальском саду на груше, испортив настроение Короля — сука — Солнца на весь день! Вот что деется, судырь ты мой, на белом свете!!! — подвёл итог рассказчик. — Судырь, что с вами?! Вы чего в одну точку-то уставились?! Морская болезнь, что ль?!

— Всё хорошо, господин капитан, всё хорошо… Я, пожалуй, завершу свою работу, если позволите.

Мой начальник нехотя отошёл, бормоча что-то про «проклятую качку, что разжижает мозг матросам», и я внезапно похолодевшими неловкими руками продолжил драить палубу, размышляя о живучести старых грехов…

Глава 6. Лети, «Альбатрос»! (автор — Эрика Грин)

Рене уже вполне оправился после болезни и всюду хвостиком ходил за своими дядями, моими братьями Анри и Шарлем, которые, обречённо вздыхая, исправно присматривали за малым. Я, напоминавшая себе в последнее время сжатую пружину, наконец, немного расслабилась: ведь дела постепенно принимали естественный ход.

Но одно обстоятельство продолжало беспокоить меня чрезвычайно: я до сих пор не знала, кто была дама в чёрном, которая вручила моему сыну заразную игрушку. Все мои попытки узнать что-либо о ней у наших соседей ничем не закончились, разве что большим количеством выпитого чая с лимонно-яблочным джемом, вызвавшем у меня тёплые воспоминания о вечерних посиделках с покойной тётушкой Совой. Наша челядь в имении тоже слыхом не слыхивала ни о какой женщине в чёрном. Никто ничего не видел и не знал.

Единственный, кто видел таинственную незнакомку, — это мой маленький сын. Но он не смог добавить ничего нового к своему рассказу. Поэтому мысли об этой даме занозой засели у меня в душе и беспокоили: какие у неё цели и планы в отношении моего ребёнка?

Но вот однажды Жюстин ездила по делам в Тулузу и вернулась оттуда разрумянившаяся и взбудораженная.

— Этель, дорогая, — она развязала ленты своей шляпки и нетерпеливо бросила её в кресло. — У меня прекрасные новости! Можешь больше не переживать из-за той чёрной дамы! Говорят, что в рыночный день на площади схватили одну сумасшедшую женщину, одетую во всё чёрное. Она ходила по торговым рядам и бранилась, причём костерила только детей, которые сумели выжить после той заразы, которой Рене переболел, и от которой умерла дочка Николь.

— Зачем же она это делала? — я спросила с недоумением.

— Да, по слухам, у неё дети умерли от заразы этой, она и помешалась, — Жюстин жалостливо поджала губы. — Не приведи Господь такое пережить. Теперь ей прямая дорога в дом скорби.

Я перекрестилась и выдохнула от облегчения: моему сыну больше ничего не грозит. А раз так, то я могу приступить к своему плану по поиску Эжена! Я списалась с Дюлери, чтобы он начал подготовку к путешествию на Ямайку. Наконец, я получила от него письмо, в котором он сообщал дату нашего отплытия. Простившись с родными, я отправилась на встречу с ним.

Дюлери, невысокий, коренастый парижанин лет пятидесяти, с рыжеватыми волосами, явно чувствовал себя неуютно на жарком южном побережье и, надо полагать, не был в восторге от предстоящей поездки, тем более что явно находил её цель сумасбродной. Но мой управляющий был человеком крайне исполнительным, дотошным и педантичным. И если в прежние годы меня это немного раздражало, то сейчас я находила эти качества весьма полезными.

— Ваше сиятельство, всё готово к отплытию, — устало произнес Дюлери, вытирая платком испарину со лба. — Но были некоторые непредвиденные обстоятельства, с которыми мне не без труда удалось справиться, благодаря вашему позволению действовать невзирая ни на что.

— Какие же это обстоятельства? — я нахмурилась, ожидая неприятностей и досадных помех на пути к моей цели.

Дюлери немного замялся, но потом решительно продолжил:

— Поскольку ни одного торгового судна найти не удалось, мне пришлось от вашего имени взять на себя финансовые обязательства по обеспечению части провизии военного галеона «Альбатрос», на котором мы отправимся в путь.

— Военного? И никак иначе?

— Да, ваше сиятельство, но пусть вас это не