Притворимся парой, или Подари мне крылья - Алекс Найт

— Если любишь, то спаси нас обоих. Речь о нашем будущем, — он протянул руку к моему лицу и нежно погладил мою скулу.

— Я не понимаю, Яннис, — ступор начал рассеиваться под действием раздражения и разочарования. — Ты не спустился за мной в ущелье. Меня забрал брат, принёс от академии. Ты не появлялся весь день. А теперь уговариваешь меня на то, что мне претит. Тебе не интересно, что я чувствую? Не хочешь обсудить, что произошло в полёте?

— Мы ошиблись, — лицо Янниса закаменело, глаза прищурились.

— Ты… отпустил меня. Уговорил на неотработанную фигуру и не удержал меня. Ты не получил ни царапины, я пострадала. И теперь ещё я же должна исправлять…

— Что? Мою ошибку? — он отпустил мою руку и поднялся. Тени скрыли от меня его лицо. — Так и знал, что ты будешь меня упрекать.

— Я не упрекаю! Я просто не понимаю тебя.

— А что здесь непонятного? Не ты одна провалила демонстрационный полёт. И я думаю, как нам выбраться, как не лишиться всего. Мне казалось, и для тебя нет ничего важнее распределения. Мы ведь так долго работали ради него. Мы уже заслужили лучшие места. И ничего страшного не произойдёт, если твой брат попросит оставить их за нами, пока ты восстанавливаешься.

— Так мы как раз не заслужили. Наоборот, выбыли из числа претендентов из-за ошибки.

— Вот именно! Это просто ошибка. Но легат может всё исправить.

— Я не буду привлекать Актеона, — отрезала категорично.

Когда Айлин, Кассия и Руфия верят в меня и понимают моё нежелание обращаться к брату, а бывший друг предлагает помощь в плетении нового крыла, мой любимый склоняет меня к решению, которое я не в состоянии принять. Это моя жизнь, моя ошибка, мне её и исправлять.

— А мне что делать, Алекса? — спросил он отрешённо.

— Верить в меня, помочь мне преодолеть трудности, как мой партнёр по двойке.

— Ты не понимаешь. Знаешь, как будет? Ты поиграешься в гордую деву, а по итогу всё равно получишь отличное распределение. Твой брат, как бы ты ни просила, не сможет оставаться в стороне. А я останусь не у дел. Думаешь, почему он не дал нам разрешение на помолвку? Легат наверняка рассчитывает на лучшую партию для своей сестры. Он меня терпеть не может, и, более того, не пытается это скрыть.

— Это не так… Актеон… При чём тут его одобрение? Речь о нас, обо мне. Почему ты в меня не веришь, Яннис? — прошептала я помертвевшими губами.

— Я верю в тебя. Но на вещи надо смотреть реально, Алекса. Уверен, ты подумаешь и всё осознаешь. Я приду завтра.

— Нет, — качнула я головой. — Я не передумаю.

Яннис шумно выдохнул, опустив голову.

— Тогда, надеюсь, и ты позволишь мне решать лишь за себя. Ведь речь не только о твоём будущем.

— Я не могу тебе запретить, — произнесла, тяжело сглотнув.

Яннис понуро кивнул. Его лоб прорезали задумчивые морщины.

— Ты должна передумать, Алекса, — попросил он. — Ради нас. Ради нашей любви.

— Тебе лучше уйти, — голос сорвался, и я отвернулась, боясь заплакать. — Надеюсь, ты тоже передумаешь.

Удивительно, я разбилась утром, а сердце разлетелось на осколки только сейчас. В груди образовывалась пустота, в мыслях разливались горечь и разочарование. Яннис не появлялся не из-за шока, он думал о будущем, больше о своём, чем о моём. Ведь был уверен, что брат всё для меня устроит. Хотя именно Яннис должен лучше многих знать, насколько мне претит обращаться к Актеону за помощью. Ведь я так гордилась своими успехами именно потому, что они только мои. Я всего добилась сама. Но разбилась, доверившись Яннису.

— Восстанавливайся, Алекса, — он медленно покинул палату.

И как только дверь за ним закрылась, взгляд застлала пелена слёз. Я осталась совершенно одна и могла только надеяться, что мгновения наедине с собой и со своим разочарованием продлятся достаточно долго, чтобы никто не увидел мою слабость. Солёные капли полились нескончаемым потоком. Из груди один за другим вырывались всхлипы. Я сдержалась от истерики после потери крыла, сумела с достоинством выдержать разговор с братом, но общение с Яннисом пробило брешь в истончившейся броне моего самообладания. Вместо того чтобы поддержать и подбодрить, он столкнул меня в омут отчаяния, который постепенно овладевал сознанием. И теперь я не знала, как выплыть.

Ни Дорос, ни Теорис не заходили в палату, позволяя мне поплакать. Правда, слёзы не помогали. Я предпочитала сбрасывать эмоции в движении, но не могла даже подняться с кровати. Чувства кипели во мне, не получая выхода. Безысходность переходила в злость и бешенство, остывала до состояния тоски и вновь вскипала. Когда в палату заглянул целитель, я была готова начать дымиться.

— Насколько всё плохо? Я смогу ходить? — задала один из главных вопросов.

— Ты полностью восстановишься, Алекса. А сможешь ли ходить или… летать, зависит только от тебя, — ответил он уверенно.

— Только от меня… — вторила ему отрешённо.

Но как взлететь, если я продолжаю падать?

Глава 2

/Алекса/

— Проснись и взлетай, красотка! — Руфия ворвалась в палату лёгким ветерком.

Закружилась на месте, распространяя вокруг себя запахи цветов и ягод, одарила каждый уголок палаты чарующей улыбкой и подплыла к моей кровати. На мою грудь лёг лёгкий белоснежный букет. Сияние голубых глаз, солнечные зайчики в светлых кудрях создавали нежный образ, которому невозможно было не улыбнуться. С появлением подруги и воцарившаяся в мыслях апатия рассеялась.

— Забери меня отсюда, я примёрзла к кровати, — взмолилась, с интересом присматриваясь к принесённым дарам.

Как же хорошо, что хоть челюсть не сломана, можно есть в своё удовольствие, если другие радости жизни недоступны. Сегодня мне было легче, боль и усталость притупились, отчаяние отступило, пришло привычное для меня желание двигаться, нестись к цели. Жаль только, пока невозможно банально встать с кровати.

— Ну, что говорит целитель? Когда мы по магазинам? — Руфь присела на край кровати и поднесла к моим губам ягоду эйлинки.

Я послушно приняла подношение и радостно зажмурилась, ощущая растёкшуюся по языку сладость с ноткой кислинки.

— Сказал, что я буду ходить, — пожала плечами и поморщилась от прострелившей позвоночник боли.